Точно такой же относительный баланс сил сохранялся и в бывшей столице Приамурского генерал-губернаторства в городе Хабаровске. Но здесь до декабря 1917 г. формально сохранял ещё свою власть бывший «наместник» Временного правительства на Дальнем Востоке — революционный комиссар Александр Николаевич Русанов. 11 декабря он собрал в Хабаровске съезд представителей земских и городских самоуправлений, для того чтобы передать выборным от этих делегатов распорядительную власть в регионе. Однако в Хабаровск приехало тогда всего лишь 9 человек, причём полностью отсутствовали уполномоченные от Сахалинской и Камчатской областей, так что съезд как таковой не получился, а состоялась лишь, как признавали сами участники данного собрания, расширенная конференция представителей самоуправлений.
Но и это количество делегатов Русанов посчитал в тех условиях вполне достаточным для того, чтобы полностью осуществить задуманное им мероприятие по передаче собственной власти над краем коллегиальному земскому органу. Вдобавок ко всему Александр Николаевич в очередной раз призвал всех присутствовавших на конференции делегатов не исполнять распоряжения Советов, что послужило формальным поводом для весьма скорого ареста бывшего правительственного комиссара, осуществлённого по негласному распоряжению новоявленного большевистского вождя Приморья и Приамурья А.М. Краснощёкова (Тобинсона). Однако, даже несмотря на потерю своего лидера, участники конференции всё-таки нашли вполне возможным продолжить работу и избрали из числа присутствующих, а также пока не явившихся на съезд делегатов так называемое Временное бюро земств и городов и вынесли постановление, предписывавшее всем земским структурам региона исполнять распоряжения только данного бюро, но не Советов. Во Временное бюро вошло 6 человек — формально по одному представителю от каждой области и двух казачьих войск, Амурского и Уссурийского.
Надо сказать, что тридцатисемилетний Александр Михайлович Краснощёков, он же Абрам Моисеевич Тобинсон, лишь недавно прибыл в Хабаровск, причём в качестве делегата сразу двух съездов. Сначала он, как представитель (по подложным документам) городской думы Никольск-Уссурийского (теперь Уссурийск), поприсутствовал на заседаниях земского совещания и послушал вдохновенные речи Александра Русанова, а потом уже как вполне законный делегат от Никольск-Уссурийского Совета рабочих и солдатских депутатов принял активнейшее участие в работе
III Дальневосточного съезда Советов, проходившего с 12-го по 20 декабря тут же, в Хабаровске.
Последний съезд, в свою очередь, провозгласил на территории всего региона власть Советов и призвал население исполнять распоряжение только новой власти. На съезде также было образовано собственное исполнительное бюро, получившее название Дальневосточного краевого комитета Совета рабочих и крестьянских депутатов и самоуправлений. Намереваясь по-прежнему сохранять коалицию с правыми социалистами, большевики и левые эсеры, получившие в Комитете 12 мест, привлекли к работе в нём ещё и 5 представителей от земств. Председателем Краевого комитета стал Александр Краснощёков. Уникальная ситуация взаимовыгодного политического компромисса, несомненно, могла принести большую пользу общему революционному делу, если бы не разгон Учредительного собрания. После этого акта политического вандализма дальнейшее перемирие сразу же оказалось невозможным, и борьба возобновилась с новой силой.
10 января 1918 г. в Благовещенске представителям дальневосточных земств и городов удалось, наконец, собрать свой полноценный съезд, на котором присутствовало уже 17 делегатов. Участники съезда во главе с председателем Временного бюро хабаровским городским головой, правым эсером М.И. Тимофеевым, хотели провести резолюцию о недоверии советской власти и в очередной раз попытались добиться провозглашения верховенства земств в управлении регионом, а не Советов. И в качестве одной из мер в данном направлении Тимофеев предложил тогда объединить Сибирь, Приморье и Приамурье в единую автономию под эгидой Сибирской областной думы, в то самое время как раз собиравшейся начать свою работу в Томске.
Однако 9 человек (большинство съезда) представителей от городских самоуправлений Владивостока и Никольск-Уссурийского, голосовавших под неусыпным руководством Краснощёкова-Тобинсона, поддержали совсем другую резолюцию, провозгласившую, что «единственным органом временной краевой власти объявляется Дальневосточный краевой Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и самоуправлений для ведения общих краевых дел и сношений с центральной властью». Опять политика возможного компромисса… но после событий 5–7 января в Петрограде, выражаясь патетически, мосты уже догорали, и обратного пути к сближению больше не существовало. А вскоре из российской столицы полетели в регион и гневные телеграммы из ЦК большевиков, обвинявших местных функционеров в излишнем заигрывании с оппозицией и требовавших более решительных мер по полной передаче власти на Дальнем Востоке в руки Советов.