И началось… Первым под натиском диктатуры большевиков пал Владивосток, где у коммунистов под рукой имелся в наличии достаточно большой контингент портовых и ремесленных рабочих, солдаты городского гарнизона, и ещё — верные соколы революции — матросы Тихоокеанского военного флота, не такого многочисленного, как теперь, но всё-таки. В Хабаровске передача власти в руки Советов тоже вроде бы прошла без особых проблем, но вот в Благовещенске большевикам очень долго не удавалось взять ситуацию под свой полный контроль.
И главным камнем преткновения на этом пути оказался казачий дивизион из состава Амурского полка, беспрекословно даже в условиях революционной анархии подчинявшийся своему командиру и одновременно атаману Амурского казачьего войска Ивану Михайловичу Гамову, в прошлом простому школьному учителю, одному из пионеров кооперативного движения на Дальнем Востоке, а также первому и единственному на тот момент депутату Государственной думы от Амурского и Уссурийского казачьих войск. Авторитет тридцатилетнего выборного атамана, видимо, являлся настолько прочным, что на расквартированных в Благовещенске казаков не могли подействовать ни агитация большевиков, ни разлагающая дисциплину революционная вседозволенность. Амурские казаки вряд ли были из числа зажиточных, но, тем не менее, продолжали стоять за земскую власть. Политические взгляды и деятельность Ивана Гамова, видимо, в немалой степени способствовали такому положению вещей. До революции Иван Михайлович сочувствовал кадетам, а с 1917 г., по некоторым данным, вступил в члены партии эсеров. В советской историографии он представлялся обычно как атаман-разбойник, что конечно же абсолютно неверно. Сколько опороченных понапрасну людей… Просто диву даёшься иногда, когда читаешь! Однако то же самое продолжается порой и сейчас, в постсоветское время, но только в отношении теперь уже людей из противоположного политического лагеря. Ну и доколе?..
17 января Иван Гамов вместе с возглавляемым им войсковым правлением собрали в Благовещенске очередной IV круг Амурского казачьего войска, делегаты которого вынесли однозначно категоричное по сути своей постановление о непризнании советской власти, потребовали вернуть все полномочия земским и городским самоуправлениям, а также заявили, что «амурское казачество всеми мерами будет бороться против всяких посягательств на узурпацию прав городского и земского самоуправления, созданных на основе всеобщего избирательного права». Попутно при новых перевыборах в члены войскового правления ввели бывшего областного комиссара Временного правительства правого эсера Николая Григорьевича Кожевникова. Городской голова Благовещенска Александр Николаевич Алексеевский в качестве члена Учредительного собрания находился в это время в Петрограде с полномочиями — официально объявить делегатам всероссийского конституционного форума о претензиях Дальнего Востока на создание автономного краевого территориального объединения, но не пришлось… Так что амурцу Алексеевскому (как чуть раньше алтайцу Гуркину) пришлось ни с чем возвращаться назад домой.
Благовещенские большевики во главе с сорокалетним Фёдором Мухиным, беспрекословно выполняя указания центра, вместе с тем взялись за реализацию плана по нейтрализации земства постепенно и не спеша. Сначала они обеспечили себе абсолютное большинство в городском и областном Советах депутатов с целью закрепить за собой возможность проводить через эти структуры любое из своих решений. Так, в середине февраля городской исполком вынес постановление о разоружении офицерского отряда из Комитета по борьбе с анархией. 17-го и 18 февраля силами местного гарнизона большевики провели обыск в помещениях данного комитета и изъяли всё находившееся там оружие, а также попытались разоружить ещё и нескольких казачьих офицеров, при обыске попавшихся им под руку. В довершение всего они устроили обыск в одном из номеров кондрашевской гостиницы, где проживал на тот момент сам атаман И.М. Гамов. В ходе проводимых мероприятий возникло несколько вооруженных стычек, в том числе и с казаками, заканчивавшихся не всегда в пользу большевиков, в результате чего последние вынуждены были ретироваться и даже принести свои извинения войсковому правлению, а также лично атаману Гамову.