Таким образом, силы двух противоборствующих сторон были примерно равны. Легионеры превосходили красных по численности личного состава, однако те, в свою очередь, имели преимущество в качестве и количестве вооружения. Вместе с тем незадолго до 25 мая в Мариинске случилось происшествие, существенно повлиявшее, как нам представляется, на весь этот паритет. 22 мая, в день Николы Вешнего[413] (в России, как и везде, очень любят праздники), видимо, после значительных, как и полагается в таких случаях, возлияний между омскими красногвардейцами и мариинскими милиционерами произошёл очень серьёзный конфликт со стрельбой, в результате которого омичи одержали верх и, как свидетельствует газета «Сибирская жизнь» (№ 36 за 15 июня 1918 г.), полностью разоружили обескураженных оппонентов и даже чуть ли не отстранили их от службы.
Конфликт между мариинскими стражами порядка и омскими красногвардейцами разгорался уже давно — с тех самых пор, когда последние прибыли на железнодорожную станцию и по какой-то неизвестной причине на достаточно продолжительное время задержались на ней. Вследствие этого они сначала стали заниматься реквизициями лошадей у местных извозчиков, а потом и запасов продовольствия у городских жителей. Причём страдали при этом, по данным той же «Сибирской жизни», в первую очередь служащие железной дороги, которых омичи обвиняли в своём вынужденном простое и возмещали на них, таким образом, все появившиеся издержки.
Столь многочисленные факты преднамеренных правонарушений, совершаемых под маркой революционной необходимости, не очень нравились местным милиционерам, и они не единожды вставали на защиту как железнодорожников, так и других городских обывателей. Очередной такой конфликт между милиционерами и красногвардейцами как раз и произошел вечером 22 июня, результатом чего явилась даже перестрелка, чуть-чуть не переросшая в боевое столкновение. К счастью, обошлось без жертв, если не считать одной убитой лошади; вместе с тем серьёзное ранение получил командир омского отряда партизан (партизанами их прозвали местные жители).
Таким образом, к 25 мая красные во взаимных дрязгах несколько подрастеряли в Мариинске свой боевой потенциал и поэтому не смогли, в том числе и по этой причине, наверное, оказать достойное сопротивление натиску белочехов. Второй составляющей успеха вооруженного мятежа легионеров стал фактор внезапности, которым в полной мере воспользовались чехословаки и примкнувшие к ним немногочисленные боевики из антибольшевистского подполья. Очевидцы тех событий описывают случившееся в тот день следующим образом. По сговору с мариинскими железнодорожниками, выйти на которых помогли чехословакам местные эсеры, капитан Кадлец попросил эшелон с омскими красногвардейцами перегнать и расположить так на запасных путях, чтобы он был полностью открыт и стал бы удобной мишенью для атаки со стороны легионеров.
И вот в назначенный час чешские солдаты под командой своих капралов вышли, как обычно, на занятия по физподготовке, выстроились повзводно и начали выполнять упражнения: кто — с сапёрной лопаткой, кто — с деревянным муляжом вместо винтовки, а кто — и с настоящим табельным оружием. И в этот момент прозвучал армейский горн, подавший условный сигнал к штурму; легионеры, повернувшись в сторону омского эшелона, бросились в его расположение и без особого труда взяли его, как пираты, на абордаж. Первым делом нападавшие захватили артиллерийские орудия, потом пулемёты, а затем и всё остальное вооружение и имущество. Красногвардейцы не успели оказать практически никакого сопротивления: настолько умело, а главное молниеносно была проведена атака на их позиции. Да, собственно, и позиций-то как таковых там никаких не существовало, у эшелона стояло лишь небольшое охранение, да и то… так, для близира, что называется. Ведь от кого, собственно, стоило ожидать нападения, здесь, в глубоком преглубоком провинциальном сибирском тылу? От чехословаков? Но ведь они до самого последнего момента находились с омскими красногвардейцами в определённом смысле в одном положении, в положении товарищей по несчастью, вместе терпеливо ожидали на соседних путях отправки на восток. Они тесно общались между собой, обменивались и делились, наверное, чем-то друг с другом в трудную минуту, и тут вдруг такое.