Сибирское советское руководство, узнавшее вскоре о событиях в Мариинске, сразу же попыталось восстановить в городе прежний порядок. В район Мариинска уже в ближайшие дни было направлено несколько красногвардейских отрядов из близлежащих населённых пунктов. Первыми откликнулись на призыв о помощи шахтёры Анжеро-Судженских копей (весьма значительная часть углекопов на этих шахтах, кстати, являлась выходцами из крестьян Мариинского уезда). Здесь сразу же сформировали отряд в 90 человек, и уже в воскресенье 26 мая он отбыл в район Мариинска. Подойдя к городу с запада, шахтёры под командованием левого эсера П. Сашенко сразу же предприняли атаку на позиции чехословаков, а вскоре к ним присоединился и отряд из Томска в количестве всего лишь 50 человек[415], но зато с двумя артиллерийскими орудиями.
Помощь с востока тоже не заставила себя долго ждать. Первым на выручку мариинским и омским партизанам в район железнодорожного моста на правый берег реки Кия прибыл красный отряд со станции Итатка во главе с левым эсером М.Х. Переваловым. Вскоре сюда же доставили 200 красногвардейцев из Боготола и 300 человек из Красноярска во главе с Михаилом Ильичём Соловьёвым[416], он и возглавил здесь на месте Мариинский фронт. Значительно меньшее количество штыков направил под Мариинск Ачинский совдеп, однако на то у него были свои веские причины, поскольку на территории данного уезда в это же самое время началось крестьянское восстание (кулацкое — по версии советских историков), также привлёкшее к себе некоторое количество воинских сил.
В итоге под Мариинском красным удалось собрать до полутора тысяч бойцов, правда, не достаточно хорошо обученных для противостояния закалённым в боях Первой мировой войны легионерам, однако полных революционной решимости во что бы то ни стало покончить с врагами советской власти. К тому же в рядах красногвардейцев находились ещё и воины-интернационалисты из числа военнопленных, имевших, так же как и чехословаки, богатый боевой опыт. Эта красная линия обороны располагалась в 35 верстах (примерно в 30 километрах) к востоку от Мариинска, как мы уже указывали, на правом берегу реки Кия, в районе станции Суслово. А сразу за рекой на противоположной её стороне возвела свои укрепления повстанческая вооруженная группировка.
Вечером 25 мая, когда в Мариинске уже была свергнута советская власть и началась собственно полномасштабная гражданская война на территории Сибири, на железнодорожном вокзале «Обь» в Новониколаевске всё ещё мирно играл чехословацкий духовой оркестр. Тот день пришелся на выходной, и, как обычно в субботний вечер, в районе железнодорожной станции собралась публика для того, чтобы послушать военных музыкантов. Пожалуй, мало что есть приятнее в Сибири, чем первые уже по-летнему тёплые майские вечера; после надоевшей всем шестимесячной зимней стужи они всегда так радуют нас, сибиряков, своим ненавязчивым весенним обаянием, что только и хочется — дышать запахами оживающей природы и радоваться, радоваться новой жизни.
В центре Новониколаевска также на вполне мажорной ноте завершался 25 мая приятный субботний уикенд: работали цирк, театр и многочисленные кинотеатры, до отказа заполненные ещё не знавшей телевизора и интернета публикой. Так, в частности, в одном из таких культурно-развлекательных заведений кто-то устроил бесплатное театральное представление для военнослужащих местного гарнизона, которое затянулось(!) по какой-то непонятной причине далеко за полночь. Задержавшиеся в театре красноармейцы даже не успели ещё разойтись по казармам, как всё началось. По свидетельству газеты «Бийская правда» (№ 73 за 1918 г.), их окружили и блокировали прямо во время представления, причём безоружными, так что они даже не сумели оказать никакого сопротивления мятежникам.
В Доме революции тем же вечером шло заседание городского исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов, где был заслушан доклад Ф.П. Серебренникова об усилении продразвёрстки в уезде и приняты необходимые решения по данному вопросу. Исполкомовское заседание также затянулось допоздна, в результате чего члены городского комитета уже фактически ночью продолжили решать какие-то свои неотложные дела[417]. Около полуночи в Дом революции по телефону с железнодорожного вокзала сообщили, что в районе расположения чехословацких эшелонов происходят какие-то подозрительные перемещения, абсолютно не свойственные для столь позднего времени суток. Однако этому тревожному сообщению в исполкоме почему-то не придали никакого значения и продолжили заниматься другими проблемами. Чуть позже на новониколаевский телеграф пришла та самая телеграмма из Мариинска от члена исполкома А. Колесникова, в которой сообщалось о вооруженном мятеже чехословацких легионеров. Поступившее срочное донесение тут же передали в исполком, но там на него просто не успели отреагировать.