Вновь собирать боевую группу Каландаришвили пришлось уже весной следующего 1919 г. В тот период он по заданию иркутского большевистского подполья начал вести рельсовую войну против белых, а в сентябре, уже по согласованию с эсеровско-областническим Политцентром, осуществил нападение на Александровский централ и освободил из этой тюрьмы около 600 заключённых. По окончании разгрома колчаковских войск и изгнания их в Забайкалье анархистов Каландаришвили вновь перебросили на противосемёновский фронт, здесь в ходе боёв под Читой Нестор Александрович получил тяжелое ранение. После выздоровления осенью 1920 г. ему была поставлена задача: изловить генерала Унгерна, совершавшего в указанное время отчаянный рейд по советским тылам. Однако против немецкого барона (мечтавшего под монархическим знаменем объединить Россию и Монголию, частично возродив тем самым империю Чингиз-хана) Каландаришвили со своими кавказцами оказался несколько слабоват и не выполнил поставленной перед ним задачи.
Неудачей закончился в следующем году и проект, порученный Нестору Александровичу по созданию на территории буферной Дальневосточной республики народной армии Кореи для экспорта социалистической революции в сопредельное государство. Костяк этой армии намеревались сколотить из старых бойцов-анархистов Каландаришвили, но они неожиданно взбунтовались, узнав, что их командир официально вступил в партию большевиков. Мятеж пришлось срочно подавлять, а новоявленный коммунист, уже окончательно порвавший к тому времени не только со своими прежними убеждениями, но и со старыми товарищами, был за то обласкан советской властью и за заслуги перед Октябрьской революцией награждён орденом боевого Красного Знамени — высшей правительственной наградой того времени.
Вместе с тем держать поблизости от крупных городских центров славного боевого командира, а в прошлом эсера и анархиста посчитали, видимо, слишком опасным, и в январе 1922 г. Каландаришвили назначили начальником военной экспедиции в Якутию, на территории которой разгоралось пламя очередного антисоветского мятежа. По пути к месту назначения в 33 километрах от Якутска Нестор Александрович с небольшим отрядом попал в засаду и был убит. Сначала его похоронили в Якутске, но потом его останки перевезли в Иркутск. Могила сохранилась и сейчас находится на территории ЦПКиО в месте, называемом «Коммунистическая площадка».
Калашников Нестор Григорьевич — 34 г. в 1918 г., большевик с 1903 г. В революционном мае 1917 г. был избран депутатом Томского городского народного собрания и секретарём городского комиссариата труда. Проживал в Томске по пер. Уржатскому-2 (на территории так называемой рабочей слободки, где в период до Февральской революции снимали жильё многие томские большевики, в том числе и подпольщики). Осенью 1917 г. Калашников по спискам РСДРП(б) прошёл в гласные (депутаты) Томской городской думы. В феврале 1918 г. после разгона Сибирской областной думы и ареста члена Областного совета М.Б. Шатилова Калашников вместе ещё с двумя большевиками поручился за будущего министра Сибирского правительства перед советскими властями, и Шатилова вскоре освободили из красноярской тюрьмы.
В мае того же года Нестора Калашникова назначили членом следственной комиссии, расследовавшей, по поручению Томского военно-революционного штаба, события, связанные с попыткой антибольшевистского переворота в Томске. В результате ареста и допроса нескольких офицеров-подпольщиков удалось тогда выяснить планы заговорщиков, заранее подготовить город к обороне и успешно отбить новую вооруженную атаку антисоветского подполья. В период колчаковщины Нестор Григорьевич находился на нелегальной работе сначала в Семипалатинске, а потом в Новониколаевске (Новосибирске). После освобождения города частями Красной армии Калашников вошёл в состав Новониколаевского губревкома. Летом 1920 г. его опять перевели в Семипалатинск, где он некоторое время также являлся членом губернского революционного комитета, а потом был назначен председателем Усть-Каменогорского уездного ревкома. Дата смерти — 1922 г.