Когда мы проходили мимо хижины, дверь была открыта, и диктор «Аль-Джазиры» показывал нам размытые чёрно-белые кадры ночных событий в Афганистане. Мы подошли к прорези в заборе, и Лотфи указал на свой шемаг, давая мне сигнал прикрыться. Я заткнул рот ватой и увидел охранника, всё ещё замотанного скотчем, лежащего в песке под краем хижины. Он здорово наложил в свои мешковатые штаны, но ночь переживёт.
Хубба-Хубба опустился на колени и быстро прочел ему несколько основных моментов на арабском языке из политической передачи партии GIA, затем по кивку Лютфи мы все оставили его громко молиться про себя через клейкую ленту и побежали прямиком к дому.
Лютфи вытащил из своего бергена сплавную лестницу для спелеологии и развернул её на песке. Хубба-Хубба обошёл стену с другой стороны, обращённую к дороге, чтобы проверить гаражные ворота. Зачем лезть на стену, если есть более простой путь?
Я повернул тяжёлую кованую дверную ручку. Она повернулась, но дверь не поддалась. Хабба-Хубба вернулся, качая головой. Нам всё-таки понадобится спелеологическая лестница. Сделанная из двух стальных тросов с перекладинами из сплавных труб между ними, эта штука была примерно девять дюймов в ширину и пятнадцать футов в длину, предназначенная для спелеологов, чтобы подниматься и спускаться по выбоинам, или что они там делают.
Лотфи принёс две штанги, купленные в хозяйственном магазине, – телескопические, на которые можно надеть скребок, если нужно помыть высокие окна. Как и всё остальное оборудование, за исключением блока синхронизации, это должно было вернуться с нами; но если что-то и забыто, на нём не должно быть этикетки Home Depot.
Он скрепил их вместе, чтобы получился один длинный шест, чуть короче самой стены. Лотфи использовал его, чтобы поднять большой стальной крюк, прикрепленный к одному концу проволочной лестницы, и перекинуть его через стену.
Я ещё раз проверил патронник своего «Махарова», и остальные скопировали. Затем, после проверки «Шемага», мы были готовы. Я подошёл ближе. «Помните: если возникнет ситуация — никаких выстрелов в голову». Я уже несколько дней доводил этих двоих до изнеможения, но нам крайне важно было не запороть голову Зеральде. Не знаю почему, но у меня начала зарождаться обоснованная — ну, вроде того — догадка.
Я проверил трасер: если повезёт, осталось чуть больше двадцати двух минут до того, как танки превратятся в пекло. Я похлопал Хуббу-Хуббу по плечу. «Нормально, приятель?»
Он начал подниматься, а я поддерживал под ним шатающуюся лестницу. По пещерным лестницам не лазают обычным способом: их поворачивают на девяносто градусов, чтобы они проходили между ног, и опираются на перекладины пятками, а не носками. В шахтёрском лагере наблюдать за этими двумя, пытающимися подняться и спуститься, было похоже на сцену из буффонады. Теперь же, с такой практикой, они скользили вверх и вниз, как… шимпанзе.
Хубба-Хубба исчез за стеной, и я услышал слабое хрюканье, когда он приземлился с другой стороны. Затем раздался медленный металлический скрип осторожно открываемых засовов, пока Лотфи поднимал и закатывал лестницу, прежде чем спрятать её обратно в берген вместе с шестами.
Дверь открылась, и я вошёл в небольшой дворик, сразу услышав тихое журчание одного из декоративных фонтанов. Я не видел его, но по спутниковым снимкам знал, что он где-то передо мной.
Лютфи шёл за мной по пятам. Здесь было очень темно, с этой стороны дома совсем не горел свет. Из-за неправильной формы здания свет из другой его части мог легко затеряться. Если бы мы не увидели подъезжающую машину, мы бы и не узнали, что дома кто-то есть.
Я чувствовал листья на своём шемаге, стоя у стены огороженной территории, оглядываясь и прислушиваясь, как моё лицо снова покрылось конденсатом. Хубба-Хубба закрыл за нами дверь, заперев её на засов, так что если мы всё испортим и Зеральда успеет сбежать, ему потребуется некоторое время, чтобы сбежать.
Как только они снова наденут свои бергены, я поведу их. Я хотел сам распоряжаться своей судьбой в этой клетке. Достав свой «Махаров», я последовал за зданием направо. Я всё ещё ничего не видел, но по спутниковым снимкам знал, что пол двора вымощен крупной плиткой с яркими синими североафриканскими узорами.
Мы оставили позади успокаивающий шум фонтана и завернули за угол, мимо французских окон с закрытыми деревянными ставнями. Примерно в четырёх ярдах от меня свет лился из второй пары дверей на кованый садовый гарнитур с мозаичным узором на круглом столе. Я остановился, пытаясь восстановить дыхание, и услышал впереди слабый, прерывистый смех.
Я снял свой берген и оставил его на земле, затем опустился на колени и вытянул руку, чтобы убедиться, что остальные будут держать его прямо там.
Я подполз к французским окнам на расстояние в несколько футов и вдруг услышал гитары и цимбалы. Я улыбнулся, узнав Pink Floyd.
