Взгляд Хаббы-Хуббы обшаривал береговую линию. «Это должно быть здесь, это должно быть где-то», — пробормотал он. «Мы не можем позволить деньгам уйти».
Лютфи что-то бормотал по-арабски, и я разобрал только одно слово: «Аллах». Он повернулся ко мне, а Хубба-Хубба пожал плечами и снова посмотрел на море. «Извини, Ник, я забыл. Я говорил, чтобы он не беспокоился. Если Бог хочет, чтобы мы их нашли, мы найдём, и он нас защитит, поверь мне». Его глаза сияли убеждённостью.
Я чертовски надеялся, что он прав.
Глава 40
«Фокус» ещё минут двадцать кружил по возвышенности. В какой-то момент вдали показалась автострада; белый свет, не слишком яркий в это время утра, двигался в обоих направлениях.
Мы спустились с горы к машинам. Нужно было продолжать поиски и рискнуть ещё раз подобраться к пристани, что бы там ни происходило.
Лютфи снова переключился на пониженную передачу, когда мы вошли в крутой правый поворот.
«В общем, Audi». Я улыбнулся в тишине. «Как всё прошло?»
Я отпил ещё воды, а Хубба-Хубба ухмыльнулся, сверкнув в свете приборной панели. «Мы сожгли его рядом с мусоросжигательной печью». Судя по его лицу, Лотфи тоже был доволен. «Там уже горела ещё одна машина, так что мы присоединились к вечеринке».
Главная дорога была свободна, и мы припарковались там, где начали. Пока я собирал полотенце, они почувствовали запах. Лотфи быстро открыл дверь, чтобы выйти. Хубба-Хубба подумал, что это забавно, но всё равно вышел, из соображений безопасности. Он обернулся и прошептал: «Это, как говорится, „тихий, но смертоносный“?»
Я вышел из машины со стороны Лютфи. Запирая дверь, он пробормотал: «Он, похоже, слишком много смотрел BB и «Болтуна».
Хабба-Хабба медленно покачал головой. «Батхед — Бивис и Батхед».
Я проверил Traser, и было 3:14. Я ехал по Каннам, останавливаясь пару раз после поворота, чтобы посмотреть, кто идёт следом. Не доезжая до квартиры Гризболла на бульваре Карно, я трижды обогнул площадь, но никто меня не сопровождал. В конце концов, я припарковался примерно в полумиле от его квартиры и вошёл.
Я жал на кнопку звонка около двух минут и наконец получил невнятный, хриплый ответ. Я прекрасно понимал, что он чувствовал. «Прокомментировать?»
«Это я. Я хочу поговорить с тобой. Откройся».
Он был в замешательстве. «Кто? Кто я?»
«Помнишь, ты встретил кого-то в Алжире?»
Последовала пауза. «Что?» Он кашлянул. «Чего ты хочешь?»
«Открой и узнаешь».
Динамик замолчал, и его сменил пронзительный жужжащий звук электрического замка. Я двинулся к лестнице, стараясь не торопиться, чтобы тиберленды не скрипели по искусственному мрамору, и не стал нажимать выключатель, чтобы помочь себе подняться. Вытащил «Браунинг», взвёл курок на полный взвод и большим пальцем поднял предохранитель, готовый снять его в любой момент, пока я медленно поднимался.
Стоя на лестничной клетке четвёртого этажа, я прислушался, приложив правое ухо к двери в коридор и открыв рот, чтобы не шуметь от перехватывающего дыхания. Там было тихо. Я вышел в коридор, держа пистолет на боку. Я добрался до квартиры 49 и тихонько постучал в дверь, встав слева от проёма, чтобы сразу заглянуть в квартиру, как только она откроется. Раздался скрежет цепочки замка, затем скрип петель.
Он выглядел испуганным, но немного не в себе, с тёмными кругами под остекленевшими глазами. Он слегка пошатнулся, ведя меня в гостиную. Стеклянные двери патио и жалюзи были закрыты, поэтому запах сигарет был невыносимым. Полностью одетый, он стоял у журнального столика, нервно потягивая бутылочку «Эвиан». На столе лежал использованный шприц, рядом с фольгированной упаковкой продолговатых таблеток.
Волосы у него были, как всегда, сальные, но теперь торчали дыбом. Рубашка в красную полоску была помята, а её край свисал. Судя по скомканной пашмине на диване, именно там он и спал.
«Есть ли здесь еще кто-нибудь?»
«Нет, никого нет. Что вам нужно? Я вам всё рассказал…»
Я приложил дуло браунинга к его губам. «Заткнись, блядь». Я кивнул в сторону двери, разделявшей гостиную и коридор на спальню и ванную, затем отступил назад и закрыл входную дверь своей задницей. «Иди. Ты знаешь, что делать».
«Говорю тебе, здесь никого нет. Зачем мне тебе лгать? Зачем?»
Он покорно вытянул руки и слегка покачнулся.
"Просто сделай это."
После двух попыток он закрыл бутылку крышкой, швырнул её на диван и вышел в коридор. Я пошёл за ним, расчищая квартиру. Ничего особенного не изменилось: всё по-прежнему было ужасно. Мы вернулись в гостиную, и он сел, откинувшись на подушки.
«Где Девятое мая?»
Его мозг отказывался соображать. «Это там, где я и говорил».
«Нет, не там. Вчера он был там, а теперь его перенесли. Куда Джонатан повёл лодку?»
Он выглядел совершенно растерянным. «Он? Кто? Я не понимаю, о чём ты…»
«Джонатан Тайнан-ла-ди-черт-да-Рэмси. Я всё о нём знаю: чем он занимается, что он сделал, с кем он это делал. Я даже видел тебя с ним в среду вечером. «Невеста пустыни», Жуан-ле-Пен, помнишь?»
Я наклонился, чтобы поискать в настенном шкафу фотографии Polaroid, но их по-прежнему нигде не было видно.
