От моих грустных размышлений о том, как же это я умудрился залезть в такую ловушку, меня внезапно отвлекло легкое, как дуновение ветерка, прикосновение, от которого меня тряхнуло как от удара электрическим током. Испуганно подняв голову, я увидел перед собой удивительную женщину. Высокая, статная, с царственной осанкой, она стояла передо мной и ласково улыбалась. Мое сердце вдруг заныло от неизбывной тоски и в тоже время радостно застучало. Меня внезапно обуял дикий ужас и одновременно с этим я ощутил прилив какого-то необычайного тепла. Все влекло меня к этой женщине и вместе с тем в моей голове билась тревожная мысль: "Беги Эд! Спасайся! Эта женщина опасна, она погубит тебя!" и это не было предупреждение Старика, с которым я изредка, в минуты опасности, мог вступать в телепатический контакт.
Незнакомка подсела к моему столу и, глядя на меня сомнамбулическим взглядом, медленно опустила крышку ноутбука. Глаза у нее были огромные, изумрудно-зеленые и взгляд этих глаз был пронзителен, словно удар копья, неотразим как извержение вулкана. Эти глаза полностью лишили меня воли к сопротивлению и поразили в самое сердце. Все в этом мире потеряло всяческий смысл и сосредоточилось в этих изумрудных, влажно блестящих глазах, в которых была заключена вся Вселенная. Она медленно коснулась моей руки и тихо прошептала, спрашивая меня о чем-то:
– Оорк, ва ои танаибе?
– Таннех эн мотей, Вирати… – Машинально ответил я ей.
– Джейн, – Внезапно прервал свой рассказ и обратился к своей слушательнице с вопросом Эд Бартон – Скажите, пожалуйста, вам, случайно, не знакома эта речь?
– Кажется да, Эдвард, это напоминает мне… – Начала было отвечать ему Джейн, но затем умолкла.
– Боюсь, Джейн, что это ничего вам не напоминает. – С грустью в голосе сказал Эд Бартон – На том языке, на котором к тому времени уже десятки тысяч лет никто на Земле не разговаривал, первая фраза означала буквально следующее: "Оорк, где ты был?", а вторая, невольно сказанная мною в ответ, сообщала: "Блуждал во тьме, Вирати".
Эти слова, сказанные мною в полузабытьи, привели меня в чувство, но одновременно с этим я понял, что у меня совершенно нет сил противиться тому чувству, которое влекло меня к зеленоглазой незнакомке. Её рука, теплым и нежным лепестком лежала на моей и она смотрела на меня так, словно пыталась найти в моем лице знакомые черты, хотя я и был уверен в том, что раньше мы никогда не встречались. Мы сидели и молча смотрели друг на друга и нам странным образом были совсем не нужны слова, что бы понять, как долго мы искали друг друга и как сильно мы любим друг друга. Первым нарушил молчание я, тихо спросив её:
– Как тебя зовут?
– Ольга. – Так же тихо она ответила она мне и я сказал ей:
– А меня Эдвард. Кто ты, Ольга?
– Не знаю, кем я была раньше, Эдвард, но теперь я твоя единственная женщина, а ты мой единственный мужчина. Ты мужчина, которого я так долго искала и, наконец, нашла. Ты Оорк. – Ответила она мне и мы снова надолго замолчали.
Мы сидели в полном молчании, укрытые от посторонних глаз портьерой, которая отгораживала наш столик от остального зала и даже не обратили внимания на то, как кафе покинули не только малочисленные посетители, но и официантки вместе с поварами. Из томного забытья меня вывели бессвязные слова, скороговоркой сказанные захлебывающимся от плача девичьим, почти детским, тонким и слабым голосом:
– Дяденька, дяденька, пустите меня… Пустите меня, дяденька, мне больно… Ну, отпустите меня, пожалуйста, дяденька… Ну, что я вам такого сделала? Дядечки, миленькие, ну скажите же вы ему…
Вместе с этими словами ко мне пришло острое ощущение опасности и врага. Вооруженного врага. Все последние годы мне не раз приходилось краем уха слышать нечто подобное и почти всегда я проходил мимо, напрягаясь и вжимая голову в плечи. Срабатывало наставление Старика – никогда не лезть в чужие дела, чтобы сберечь свою собственную голову. На этот раз наставление почему-то не сработало. Сосредоточившись, я немедленно послал Старику мысленный, а точнее телепатический, сигнал:
Ответ пришел моментально.
Вместе с ответом Старика, пришедшим в мой мозг телепатически, я ощутил жжение вдоль позвоночника, означавшее, что отец посылал мне всю свою энергию, которую он черпал неизвестно откуда. Невольно я пожалел о том, что с нами нет Патриарха. Когда мы были втроем, то могли творить просто невероятные вещи, но и теперь я был способен видеть врага даже с закрытыми глазами, даже за стеной. Ольга, как и я напряглась всем телом и её рука, до этого мягкая и теплая, стала, вдруг, жесткой. Портьера, отгораживающая от меня зал кафе в том подвале, внезапно сделалась для меня прозрачной, словно стекло, а мое сознание получило способность видеть с закрытыми глазами даже то, что находилось сбоку от меня и за спиной. Девочка, которая до этого умоляла каких-то злых дядечек, сдавленно захрипела и ее тоненький голосок стих.
