— Очередная странность, — поделилась Алина уже серьезно. — И не одна. Вроде бы как это пишет человек, который меня ненавидит. Мы знаем, он кто-то из близких мне людей. Только… Понимаешь… Обычно я как раз и пишу до двух часов ночи. В те дни, когда мне на смены идти. Ты сказал, анализировать. Вот я и пытаюсь. Всегда в мои рабочие дни весь спам прекращает приходить именно к тому времени, когда мне ложиться спать! А вот в выходные это может продолжаться всю ночь. Потому что там я пишу, сколько захочу.
— Ты серьезно? — он даже есть перестал.
— Более чем, — уверила писательница. — Кстати, покушения эти идиотские. Ведь он мог вытолкнуть меня на проезжую часть, еще когда я в клинику шла. Час пик обеденный был, между прочим. Там шансов на успех больше было. Но он дал мне закончить мое дело, и только потом все это устроил!
— То есть ты ведешь к тому, что с одной стороны он тебя ненавидит, с другой о тебе заботится? — перевел следователь. — Тебе не кажется, что это как-то слишком? Для сюжета книжного даже интригующе, но это не книга!
— Правда что ли? — завелась Алина. — А все эти сообщения? Совсем не литературная тема, да? А покушения по сценариям дешевых детективов? Кстати! Еще пример. Мы тут дней десять назад, еще до трупа у моей квартиры, собрались с девчонками из оптики гулять. Чисто девчачья пьянка. Так вот, два дня до этого мне приходили письма. Все такие же. В вечер корпоратива, пусто. А потом все заново!
— Это еще больший бред, чем я мог представить, — честно признал Савелий. — Понятно даже баранам, что у хейтера претензии к твоему творчеству. Сильные. Вплоть до желания нанести тебе реальный вред. Пусть и по канонам твоего же жанра. Но при этом он заботится о тебе во всех остальных сферах жизни?
— Это лишь подтверждает мою версию, — почти торжественно выдала девушка. — Никаких покушений. Только запугивания.
— Могу согласиться, — осторожно заметил следователь. — Но остается непонятным то, что ты сама так любишь упоминать. Мотив. Чего он от тебя хочет? Мой напарник вообще предположил, что нам так упорно подсовывают тему литературы только для того, чтобы спрятать как раз истинную причину всего этого безумия.
— Да? — Алина задумалась. — Ну… вообще, это очень даже интересная мысль. Можешь переходить на свой любимый язвительный тон, но вот такой сюжет я бы написала.
— О! — именно на такой тон он тут же и перешел. — Мы позволим тебе это использовать. Даже бесплатно. Только благодарности в начале романа пропиши. Но прежде, если тебе эта версия нравится, подумай хорошо, кто из твоих дружков может за что-то тебе мстить. Или вообще имеет к тебе нечто такое личное, из-за чего весь этот сыр бор.
— Личное? — удивилась писательница. — Какая-то старая обида? Что-то такое…Не связанное с творчеством? Ну…Слушай…Конечно, я так сразу не соображу. Сейчас мне кажется, что нас кроме творчества мало что и связывает вообще.
— Личное… — теперь у Савелия появилось предположение. — Влюбленность. А если кто-то из твоих дружков на самом деле просто желает твоего внимания? Как женщины? А ты с ним только о книжках!
— Ну… — снова задумалась девушка. — Опять же, для книжного сюжета это вполне себе идея. Если я брошу писать…он будет рядом, я его типа наконец-то замечу и оценю… Никогда не любила женские романы.
— Не люби и дальше, — посоветовал следователь. — Ты на работу опоздаешь. Поехали, я тебя отвезу. А там будешь вспоминать, кто на самом деле тебе не только друг.
— Поехали, — послушно согласилась Алина. — Но думать… Это уже паранойя. Так можно неизвестно что нафантазировать.
— Тогда есть другой план, — мысль пришла ему в голову неожиданно, и Савелий поспешил ее высказать прежде, чем откусит себе язык. — Познакомь меня с ними. Не как следователя. Как… Если бы мы встречались. Кто-то из них, если у него к тебе эти болезненные чувства, точно как-то это выдаст!
— Представить тебя им своим парнем? — писательница замерла с ботинком в руках. — Да кто на это купится?!
— Почему нет? — Савелий не то, чтобы обиделся, но все же. — Я же тебя не замуж зову. В такое бы точно никто не поверил. Мы слишком разные. Твоя логичность и неразрывно связанная с нею твоя же токсичность, совсем не мой вариант. Однако, когда ты не пишешь и не язвишь, готов признать, что ты вменяема и с тобой можно общаться. К тому же, мы оба хоть как-то связаны с твоим детективным жанром. Мы уже несколько раз вместе ели, что может сойти за свидания, и я ночевал сегодня у тебя.
— Такой обвал комплементов! — не удержалась Алина от сарказма. — Нет, знаешь, даже жаль, что ты реально не зовешь меня замуж. Ирка права, во всем этом есть нечто от «Гордости и предубеждения». Я даже могла бы тебе отказать цитатой: «И не прошло месяца после нашей встречи, как я уже ясно поняла, что из всех людей в мире вы меньше всего можете стать моим мужем».
— Ты не любишь женские романы, — холодновато напомнил он.
— Туше, — признала писательница. — Ладно. Пока у нас еще только конфетно-букетный период, поехали, если не передумал везти меня на работу.
