— Жаль, что погиб, — вдруг раздался рядом мужской сочувственный голос. — Знатная пальма. И горшочек такой хороший. С узором. Этническим. Кто же его так?
Следователь нахмурился, обернулся к незваному свидетелю. Это был мужчина среднего роста. Не старый, но с окладистой ухоженной бородкой, которая делала его лицо если не старше, то солиднее. На незнакомце была надета кожаная куртка и водолазка с очень высоким воротом, почти до ушей. Что смотрелось довольно забавно. И еще как-то так…интересно. Появлялись ассоциации с какими-нибудь геологами, как их показывали в советских фильмах.
Мужчина стоял спокойно рядом с Алиной, даже не делая попыток приблизиться к погибшему цветку, и весело улыбался. Писательница тоже развернулась, услышав его слова. На миг замерла, а потом, радостно вскрикнув, кинулась мужчине на шею.
— Гринька! Вернулся! Когда ты приехал?
Савелий чуть хмыкнул. Если бы его кто-то назвал бы каким-то таким словечком типа «Гринька», он бы, наверное, мог убить. Но этому товарищу вроде бы нравится. Григорий, второй дядя Алины. И он явно в племяннице души не чает, если такое позволяет.
— Только что я приехал, — между тем, отчитывался Григорий. — Вон, мое такси стоит. Вышел, а вы тут так мило по-семейному собачитесь. У тебя новый парень?
И только тут дядя писательницы вопросительно посмотрел на следователя.
— Ага! — радостно закивала Алина. — Это мы…
— Конечно! — саркастично отреагировал на ее не слишком интеллектуальный ответ Савелий. — Как же!
И развернувшись, снова достал смартфон, чтобы сфотографировать номер такси. Потом надо будет проверить, когда на самом деле явился этот дядя.
— Не понял, — признался Григорий. — Но… Он же не патологоанатом опять, да? И…зачем нужно фото той машины?
— Для дела, — следователю это все надоело. — Я не врач.
И он продемонстрировал «корочки» следственного комитета.
— А! — уважительно закивал Григорий, наконец-то выпустив племянницу из объятий, и протягивая следователю руку для приветствия. — Не удивлен даже. Для ее жанра, ваша профессия даже выгоднее.
— Гринь! — Алина чуть надулась. — Личную жизнь не для выгоды выбирают.
— Смотря кто, — глубокомысленно изрек ее дядя. — Слушайте… Пальму, конечно, жалко. Но ведь это могло кому-то в голову попасть.
— Ей, — коротко отозвался Савелий. — Третье покушение.
— Что…
Гриня растерял всю свою веселость. Занервничал, стал осматривать племянницу цепким обеспокоенным взглядом.
— Она не пострадала, — все же решил уточнить следователь.
— Но ты сказал, третье покушение… — Григорий хмурился все больше. — Так… А что тут у вас вообще происходит? И… он явно не твой парень, похоже…
— Явно нет! — буркнула обиженно Алина. — И зачем надо было откровенничать… Пойдем домой, а? Сейчас еще следственная бригада приедет…
— Коньяк есть? — направляясь к подъезду, угрюмо осведомился Гриня…
Как ни странно, очередное покушение, еще более дурацкое, чем два предыдущих, не так и сильно разозлили Алину. И дело было не в том, что писательница стала привыкать. Просто в этот раз больше злился Савелий. Это здорово помогло! Девушка как бы переложила свои эмоции на него. Хотя… все равно это раздражает. А еще больше злит то, что следователь проговорился обо всей этой дурной истории Грине.
Теперь Алина шла наверх за своим любимым младшим дядей, по которому, кстати, скучала, с которым лучше было бы реально сесть, выпить, послушать его истории. А вместо этого ей придется посвящать Гриню в детали. Он будет нервничать. Писательница очень не любила заставлять близких нервничать из-за нее.
— Коньяк там, — чуть робко сообщила она дяде, когда они устроились в кухне.
— Не важно, — «взрослым» строгим тоном заявил он. — Что тут творится? И почему ты мне не позвонила раньше? Почему Егору ничего не сказала?
— Ну… — Алина устроилась за столом. — Видишь ли, я и так не слишком открытый человек, не люблю рассказывать вам о себе и своих делах, тем более проблемах, но тут есть и другой момент…
И она стала рассказывать. Коротко. Про письма с угрозами, и про покушения. О покойнике на своем пороге Алина решила все же умолчать. И к счастью. Даже эта часть истории Григория явно не обрадовала.
— Когда было первое покушение? — уточнил дядя таким допросным тоном, будто он работает в следственном комитете, а не Савелий.
— Где-то двадцатого марта, — прикинула Алина. — А тебе зачем это?
— Зачем? — возмутился Гриня. — Девочка моя! Сегодня уже двадцать девятое! А ты до сих пор не сменила замки в доме!
Писательницу его слова выбили из колеи.
— Замки? — повторила она. — Где? Какой смысл?
— У нас в доме был кто-то чужой, — стал объяснять дядя. — И у него остались ключи. Понимаешь? Ты подвергаешь себя дополнительной опасности. Он может явиться в любой момент! Это же очевидно, Алина!
— Как сказать, — возразила девушка. — Во-первых, мне было просто не до того. Я работала. Да и все остальные события выбили несколько из колеи. Во-вторых, смени я замки, приехал бы ты без меня, даже в квартиру бы попасть не смог.
