Как ни странно, девушка послушно потянулась за стаканчиком с напитком.
— В общем, так, — перешла она на серьёзный тон. — Мы нарисовали таблицу в ноутбуке. Я диктовала, Гриня вносил данные. Так быстрее. Но…
Она кисло улыбнулась.
— По итогу было понятно только одно, — с грустной иронией призналась писательница. — Я, оказывается, очень общительный человек. И всё! Но…
Она сделала большой глоток кофе.
— Потом мы поспали часа три-четыре, и меня озарило. Более-менее я помню, когда и о чём говорила с друзьями. А если посмотреть внимательно на письма? Вдруг где-то что-то пересечется? Так, пока Гриня делал завтрак и выпекал булки, да после, я всё проверяла, что ты прислал.
— И? — несколько поторопил её следователь.
— Очевидно, — угрюмо и с явной неохотой произнесла писательница, глядя куда-то в стену над его левым плечом. — Ирка…
Савелий как-то даже растерялся. Он вдруг представил, каково Алине сейчас. Весь этот идиотизм с угрозами и покушениями устроила её лучшая подруга. Тяжко…
— Но подожди, — решил он не торопиться. — Это лишь версия. Надо ещё раз проверить её алиби. И… У нас в целом, нет доказательств, только подозрения. А нужны факты и улики. Письма отправляли в разных мессенджерах, скрывая свой IP, через VPN. И доказать, что это она…
— Это Ира, — повторила писательница. — Письма писала она. Понимаешь… У каждого автора есть свои фишки. Повторяющиеся из романа в роман устойчивые выражения, свои цитаты и отсылки. Даже то, как он строит фразы, какие ставит знаки препинания. Все это индивидуально!
— Авторский стиль, — блеснул знаниями терминов её мира Савелий.
— Вот! — победно улыбнулась писательница. — Я знаю стиль каждого из моих друзей. Я правила Антону два его первых романа. Я читаю всё, что пишут Семён и Ленька. Да я в пьяном бреду узнаю манеру каждого из них, даже если они будут всеми силами пытаться её скрыть. Но в письмах это точно кто-то незнакомый. Точнее, это вообще не писатель. А в нашей компании это только Ирка.
— В целом, я понимаю тебя, — аккуратно согласился следователь. — Но такое доказательство к делу не пришьешь. Да, есть, конечно, экспертиза, но она стоит дорого, и…
— Не нужна экспертиза, — возразила Алина. — Все проще. Тексты. В них есть ещё и содержание. Только она так досконально знает мои сюжеты. Потому все эти гадости тоже могла писать лишь она. То, последнее сообщение. Которое ты сам получал вместо меня. Про личную жизнь и гаремники.
— Про что? — Савелий ничего такого не помнил. Или не понимал.
— Это когда у главной героини толпа поклонников, — перевела девушка. — Её все поголовно любят и на этом построен сюжет.
— Когда все одну, это не сюжет, это… — начал привычно язвительно следователь.
— Забудь, — решительно велела Алина. — Короче, буквально в тот же день мы обсуждали с Иркой сцену из моего нового романа, того, который я бросила. Там как раз должны были появиться несколько персонажей-мужчин вокруг главной героини. Понимаешь? Я и застряла на этой сцене! Никто, кроме неё о ней не знал. И ей не нравилась моя идея.
— А они… — Савелий снова не знал, зачем задаёт лишние вопросы. — Мужчины эти там зачем?
— Подозреваемые, — пояснила писательница. — Надо же, чтобы их было несколько.
— Желательно обычно, — согласился он. — Но на самом деле, это роскошь.
— Даже у тебя в моем деле было несколько, — как-то обиженно заспорила девушка.
— Только гипотетически, — сдался следователь. — Я ни с кем из твоих друзей даже беседы не составил. И дело не в том, что ты просила их не трогать раньше времени, что разговоры, вернее, допросы по твоему писательскому опыту, могли преступника спугнуть или, наоборот, подтолкнуть к более решительным действиям. Я не свел знакомство ни с одним из твоих писателей, только потому, что не имел ни на одного из них хотя бы малейшей тени доказательства причастности к покушениям.
— Не важно, — рассеяно отмахнулась Алина. — Главное, что ребята ни о чем до сих пор не знают. И хорошо. Нервотрепки в жизни им и так хватает. Но с Иркой теперь познакомишься. Так?
Тон у нее был совсем упадочный. Савелий поймал себя на том, что хочет сделать для этой женщины что-то такое… Ну, хотя бы обнять, чтобы утешить. Если при этом она не забьет его чем-нибудь тяжелым. Или словесно хотя бы не приложит.
— Я приглашу ее для беседы, — сказал следователь. — Будет хоть одна зацепка, получу ордер, посмотрю все ее гаджеты. Этого будет достаточно. И…
Он сбился. Посмотрел на нее почти сердито.
— Хорошо! Ты права. Ты не должна была заниматься этим делом. Я сам обязан был найти что-то на твою подругу.
— Как? — скептически поинтересовалась Алина. — Ты знаешь все то, о чем я говорила? Стили моих друзей, их авторские привычки? Знаешь графоманию моей подруги? Нет. Считай, ты просто сэкономил на той самой экспертизе.
— Да уж лучше бы заплатил, — признался Савелий. — Тогда не пришлось бы сейчас думать, что очень хочется сказать тебе «извини», хотя …я точно не виноват, что это оказалась твоя Ирка.
