Скрежетнув изношенным мотором, автобус тронулся, миновав без помех ворота аэродрома, жившего привычной жизнью, принимавшего и отправлявшего в полет самолеты, связывавшие этот дальний уголок России со все остальной страной. Ехали не слишком долго, остановившись на берегу в каком-то рыбацком поселке. Выбравшись из салона, Виталий с наслаждением потянулся, глядя на серую морскую гладь, уходившую от самых ног к горизонту, сливаясь с ним где-то далеко-далеко. Шумел прибой, над головой хрипло кричали чайки.
-- За мной, - приказал Шаров, направляясь к стоявшему у пирса баркасу, на палубе которого суетились несколько человек в тельняшках и бушлатах. - Оставшийся путь проделаем по воде. Прошу на борт!
Один за другим завербованные Шаровым с компанией кораблестроители поднялись на палубу баркаса по узкому шатком трапу, опасно прогибавшемуся под ногами и жалобно скрипевшему при каждом шаге. Вместе с прибывшими из Северодвинска остались и двое из трех молчаливых крепышей, сопровождавших их на автобусе. Закинув на плечо свои объемные и явно не слишком легкие сумки, эти парни, остававшиеся все такими же немногословными, как и при первом знакомстве, легко пробежали по трапу на зависть своим подопечным, очутившись на палубе.
-- Отдать швартовы! - крикнул, высунувшись из рубки, шкипер, пожилой мужик с огромной бородой, похожий на партизана, только выбравшегося из тайги и знавшего, что война с фашистами уже закончилась. - Отваливаем!
Один из матросов, парнишка лет восемнадцати в тельняшке, стоявший на пирсе, ловко отвязал от кнехта канат и в один прыжок оказался на палубе. Тарахтя дизелем, баркас отошел от берега, и вскоре суша совершенно скрылась из виду. Несмотря на то, что Виталий Егоров жил у моря, выходить в море ему случалось очень не часто, и сейчас мужчина, облокотившись о леера, смотрел на горизонт, на тяжело вздымавшиеся серые волны, раскачивавшие баркас, уверенно державшийся на заданном курсе.
-- Красиво, - раздалось рядом, и Виталий, обернувшись, увидел, что рядом встал у лееров один из охранявших их людей, самый старший. Громилой он не казался, просто крепко сбитый и не слишком высокий, но было видно, как натягивается на плечах ткань куртки, обрисовывая могучие бицепсы. А еще он был наголо обрит, буквально до зеркального блеска.
-- Красиво, - подтвердил Егоров. - Дикие места. Кажется, кроме нас тут и людей больше нет.
-- Почти. Мало здесь людей, а там, куда идем, еще меньше. Да это и хорошо, пожалуй. Меньше глаз, спокойнее работать. Ты же из ремонтников? Мы уже нескольких отвозили, из Находки. А вы откуда?
-- Из Северодвинска все, - не стал делать тайну из очевидного Виталий.
-- Далековато, - хмыкнул бритый, шмыгнув перебитым носом. - Будем знакомы, Беркут Тарас. А это Заур Алханов, - представил он своего спутника, настоящего джигита с орлиным профилем и черными, как первосортный антрацит, глазами, внимательный взгляд которых беспрерывно скользил по горизонту.
Тарас протянул широкую крепкую ладонь, и Виталий, тоже назвавшись, пожал ее, почувствовал силу своего нового знакомого.
-- Будем за вами присматривать на месте, - сообщил Беркут, чуть заметно усмехнувшись. - Чтоб никто не обижал.
-- А не спалитесь? Там же американцы?
-- Их мало, и не суются они никуда. Там, куда идем, ничего такого нет. Вот на базах атомных ракетоносцев действительно чихнуть нельзя, сразу янки набегут со всех сторон. Мы туда и не суемся почти, не рискуем зря. Да и мы же со стороны за вами приглядывать будем, но если что, явимся сразу.
-- Вы сами-то кто? Спецназ?
-- Я - да, а парни кто откуда. Заур, вот, например, из "голубых беретов", Девяносто восьмая гвардейская парашютно-десантная дивизия. Не дали им тогда развернуться "отцы народа", сразу раком встали перед пиндосами, ну да теперь отыграемся!
Плавание продлилось долго, ночь баркас встретил посреди открытого моря, и лишь на утро из тяжелых свинцовых волн поднялись покрытые лесом сопки. Виталий Егоров жадно смотрел на то, как вздымается суша из морской пучины, заслоняя собою горизонт. Впереди были берега Камчатки.
На базе бригады подводных лодок было немноголюдно, и те, кто здесь уже находился, занимались своими делами, не обращая внимания на вновь прибывших. Баркас на берегу встретил американский офицер, сопровождаемый тремя морскими пехотинцами в полной экипировке. Пока старший, сверяясь со списком, раздавал сошедшим с баркаса пропуска, запаянные в пластик, моряки молча стояли рядом, направив на сгрудившихся у сходней ремонтников стволы карабинов М4.
