После недолгой заминки на пирсе морские пехотинцы пропустили прибывшую с материка бригаду на территорию базы. Первое, что бросилось всем в глаза - полное запустение. Казалось, обживать военный городок начали лишь недавно, а до этого он оставался покинутым не месяцы даже, а годы. Виталий Егоров смогу выяснить довольно быстро, что на базе находится всего несколько десятков морских пехотинцев США, главная задача которых - охрана складов минно-торпедного вооружения, которое в решающий час так и не было погружено на субмарины, ожидавшие приказа на выход в море, но дождавшиеся лишь сообщения о капитуляции.
Подлодки, когда Егоров увидел их впервые, не произвели особого впечатления. Выстроившись в ряд, они уткнулись в причальную стенку округлыми носами. Из воды поднимались покатые корпуса, над которыми вздымались ограждения рубки, непропорционально массивные, словно топором вырубленные, в отличие от плавных, зализанных обводов корпусов самих субмарин. Размеры подлодок не внушали особого уважения тем, кому приходилось бывать на борту ракетных крейсеров "Антей" и стратегических ракетоносцев "Дельфин", длина которых превышала полторы сотни метров. В сравнении с этим семьдесят метров полной длины "Варшавянки" не казались чем-то внушительным, хотя Егоров, как и любой человек, связанный с флотом, представлял, на что способны дизель-электроходы проекта 877 в открытом море. Их главным достоинством была не высокая огневая мощь, хотя шесть торпедных аппаратов калибра пятьсот тридцать три миллиметра - это тоже серьезный довод в любой схватке, а исключительная малошумность, то есть высокая скрытность, какой не обладали атомные субмарины.
Когда группа ремонтников проходила по пирсу под бдительными взглядами крутившихся здесь американских морпехов, Владимир Шаров указал на одну из подлодок, сообщив:
-- Это Б-464 "Усть-Камчатск". На ней вы будете работать.
Подводник обвел столпившихся перед ним людей, мужчин самых разных возрастов, русских и представителей иных национальностей, суровым взглядом человека, привыкшего командовать в экстремальных условиях и привыкшего к беспрекословному исполнению своих приказов.
Через несколько недель подлодка должна быть полностью готова к переходу во Владивосток для окончательной утилизации,- произнес Шаров. - И вы должны сделать все, чтобы она не пошла на дно на середине пути. Американцы не поверят нам, если лодку не разрежут на металлолом у них на глазах!
Ремонтников разместили в пустовавшей казарме подплава, дали остаток дня на то, чтобы придти в себя, а уже на следующее утро началась работа. Свободного времени не было вовсе, каждую минуту северодвинские корабелы, к которым чуть позже присоединилась еще группа рабочих из Владивостока, проводили на борту Б-464, готовя подлодку к очередному и, скорее всего, последнему для нее походу. Работали по двенадцать-пятнадцать часов в сутки, так, как сам Виталий Егоров не работал уже давно. Шаров тоже каждый день проводил на борту субмарины, наблюдая за ходом работ, по нескольку раз на дню обходя отсеки, иногда просто молча стоя рядом с трудившимися ремонтниками.
Как ни странно, американцы так ни разу не появились на борту подводной лодки, ограничившись лишь часовым на берегу, у трапа, тщательно проверявшим документы, хотя запомнить в лицо всех русских рабочих можно было уже на третий день их пребывания на базе. Американцы вообще мало во что вмешивались, в основном лишь охраняли периметр, не выпуская за пределы базы ремонтников, а также отгоняя местных жителей, под шумок пытавшихся поживиться чем-нибудь полезным в домашнем хозяйстве, или просто тем, что можно перепродать. Все общение Шарова с истинными хозяевами базы сводилось лишь к ежедневным докладам местному коменданту, молодому офицеру в звании коммандера, о ходе работ и готовности подводной лодки к переходу во Владивосток. На сегодня эта встреча только предстояла, и Владимиру ШАрову было, чем порадовать американца, но сперва он сам, своими глазами хотел убедиться, что решающий час настал.
Капитан вышел из помещения центрального поста, оставив неразговорчивых техников заниматься своими делами, колдуя над компьютерами. Шаров уверено направился в носовую часть субмарины, неторопливо шагая по пустым безжизненным отсекам. На подлодке находилось сравнительно немного людей, чуть больше половины от штатной численности команды. Этого хватало, чтобы подготовить субмарину к походу, одновременно не вызывая лишних подозрений американцев. Потому сейчас в помещениях царила пустота. Тишина лишь нарушалась приглушенным звуком шагов и голосами работавших в отсеках техников.
