-- Если придется стрелять, ни на секунду не думай, что перед тобой живой человек. Твой враг - это мишень, в которую нужно попасть, чем точнее, тем лучше. А убить не так уж сложно, если защищаешь свою жизнь или жизнь того, кто тебе дорог. Нажать на курок легко, потом не просто смириться с мыслью о том, что сделала. Но это быстро проходит, - невесело усмехнулась Жанна.
Разговор угас сам собой. Допив чай, Ольга, зараженная примером подруги, тоже взялась за оружие. Компактный АКС-74У давно стал ее неразлучным спутником. Девушке не приходилось стрелять в людей, но она хорошо научилась обращаться с автоматом, в какой-то миг перестав ощущать его тяжесть и, наоборот, чувствуя себя неполноценной, не такой как все, если рядом, на расстоянии вытянутой руки не было этого куска холодно железа.
Время, проведенное среди партизан, не прошло бесследно для Ольги, удивлявшейся, насколько сильно она изменилась. Теперь она достаточно метко стреляла, могла собрать и разобрать оружие с закрытыми глазами за минуту, и уход за "Калашниковым", обязательная чистка, смазка, превратился в своего рода ритуал. Ольга верила, что когда-нибудь эта бездушная железяка отблагодарит ее за заботу.
Конец дня прошел в какой-то несущественной суете, женщины обустраивали свой быт, как каждая понимала это. Не было секретом, что этот лагерь в лесной глуши лишь временно пристанище и для них двоих, и для всех, кого судьба привела сюда, но такова уж женская натура, считать домом то место, где сейчас находишься. И не важно, что будет потом.
Наутро после обязательного марш-броска, который партизаны совершали с полной выкладкой, и в котором девушки не участвовали, неожиданно пришел приказ об общем построении. Бойцы, тяжело дышавшие, разгоряченные, потянулись к плацу, большой площадке в центре лагеря, когда-то заасфальтированной, а сейчас превратившейся в обычную лужайку, по краям которой торчали клочья пожухшей травы.
Ольга Кукушкина, спешившая на построение вместе со всеми, видела измученные, покрытые испариной лица партизан из своего отряда, которых возглавлял сам Алексей Басов. Полковник тренировался наравне со всеми, и только что наматывал круги по периметру лагеря в полной выкладке, которая включала, помимо основного оружия, девятьсот патронов в магазинах и пачках в РД, шесть ручных гранат, два десятка выстрелов для подствольника. А, кроме того, бинокль или ночные очки, противогаз, саперную лопатку, плащ-палатку, спальник, и прочие мелочи, типа перевязочного пакета, фляги или боевого ножа. Он только успел завершить десятый круг, и теперь грудь Басова тяжело вздымалась, а лицо, несмотря на легкий морозец, раскраснелось.
-- Отряд, становись, - рыкнул полковник так, что его было слышно за сотню метров. И куда только делось сбитое под конец дистанции дыхание. - Равняйсь! Смирно!
Партизаны выстраивались по периметру плаца, образовывая ровные "коробочки" отрядов. Здесь собралось уже больше пяти сотен бойцов, и теперь посреди лагеря колыхалось настоящее живое море. Ольга, заняв положенное место в последней шеренге, чтоб не смущать суровых командиров, лишь теперь поняла, как много обитателей лагеря на самом деле. Всюду ее взгляд натыкался на хмурые лица партизан, молодых и уже в летах, русских, кавказцев, азиатов, уроженцев самых дальних уголков необъятной России.
Когда шеренги замерли, из штабного корпуса вышел генерал Бражников, сопровождаемый полудюжиной офицеров и каким-то совершенно штатским с виду парнем в джинсах и кожанке, похожим на настоящего "братка". Учитывая, что он прибыл на базу на огромном лакированном "Лэндкрузере", который стыдливо приткнулся в дальнем углу огороженного периметра, сходство было почти полным.
-- Товарищи бойцы! - Голос генерала Бражникова пульсирующими волнами прокатился над рядами партизан, явившихся на построение в полном снаряжении, и производивших впечатление грозной силы, способной смести любого противника. - Товарищи бойцы, должен вам сообщить, что время обучения подошло к концу. Верю, вы получили необходимые навыки, узнали многое, что может пригодиться вам в боях. И бой ваш начнется очень скоро. Настал час нанести решающий удар по нашему врагу, вышвырнуть чужаков прочь с нашей родины! Это будет битва, от которой содрогнется весь мир!
Генерал чеканил слова, разносившиеся над лагерем, погрузившимся в почти полную тишину, если не считать дыхания сотен здоровых крепких мужчин и тарахтения дизельных генераторов, работавших круглые сутки.
-- Мы накопили достаточно сил, и пора закончить эту войну, в память о павших товарищах, о тех, кто был дорог нам и погиб от рук врага! Вскоре вы покинете этот лагерь, чтобы появиться там, где на не ждут, и дать последний и решительный бой. И я знаю - мы победим!
