-- Мать здесь, - буркнул в ответ Олег. - Одна осталась. Не знаю, смогу ли увидеть.
Ольга вдруг прижалась к партизану всем телом, коснувшись его руки. Бурцев вздрогнул, точно его током ударило, а потом сам обнял девушку за плечи, чувствуя тепло е тела даже сквозь амуницию.
-- Не грусти, - негромко, почти шепотом, произнесла Ольга. - Ты обязательно увидишь маму. Она ведь тебя ждет!
-- Хоть одним глазом бы взглянуть, как она там. Полгода здесь не был, даже больше, она ведь вообще ничего про меня не знает!
-- Полковник запретил покидать эту базу. Лучше не рискуй. Мы же здесь не просто для того, чтоб сидеть безвылазно, верно?
-- Думаю, скоро начнется. Не зря же мы оружием завалились по самую макушку! Того, что здесь, в подвале, лежит, хватит на батальон, а нас тут двух взводов не наберется!
-- Снова война?
Ольга помрачнела, опустив взгляд.
-- Опять кровь, смерть, - лишенным малейшего оттенка эмоций произнесла она. - Никак не могу привыкнуть. Сколько уже видела ран, скольких сама зашивала, вытаскивала осколки, пули, а все равно каждый раз как впервые. Когда-нибудь это закончится? Все словно с ума сошли, убивают друг друга!
-- Мы здесь как раз для того, чтоб положить этому конец. Но прежде умрут еще многие, и многим же потребуется твоя помощь. Без тебя кое-кого из нас уже не было бы в живых. Ты нам нужна, и нужна сильная! Все будет хорошо, мы победим, и все закончится, снова наступит мир! Но сначала за него придется повоевать!
Наверху раздались шаги, зазвучали голоса, и Ольга резко отстранилась от Олега. Оба старались не смотреть друг на друга, чувствуя странную неловкость. Подхватив сумки с медикаментами и перевязочными пакетами, Бурцев двинулся наверх, в тесную комнату, которую Ольга выбрала для медпункта. Девушка, тоже тащившая огромную сумку, шла следом. Навстречу им попадались партизаны, нагруженные оружием, цинками с патронами, пакетами с армейскими рационами.
Отряд обживался на своей новой базе, заодно готовя ее к бою. Наблюдатели сменяли друг друга, продолжая следить за обстановкой и пока не замечая никакой подозрительной активности. Но возле окон, заложенных до середины кирпичом или мешками с цементом, были уложены зеленые пластиковые цилиндры противотанковых гранатометов, гранаты и набитые патронами рожки. А где-то уже разогревали банки с тушенкой, кипятили чай, кто-то перебирал струны гитары.
Каждый понимал, что затишье не продлится долго, не для того партизаны тайно прибыли в пока еще ничего не подозревавший город, чтобы сидеть в этом укромном месте, никому не показываясь на глаза. Они вполне были готовы к бою, но спешили насладиться каждой мирной минутой, как никто, сознавая хрупкость человеческого существования. Никто не знал, когда поступит новый приказ, когда они заявят о своем существовании, начав играть в открытую.
Пожалуй, рядовым бойцам было все же проще, чем их командиру. Партизаны просто ждали команды, которую были готовы исполнять, а думать за всех них приходилось Алексею Басову, и тем, кто стоял над ним в иерархии партизанского движения. Полковник тоже сознавал ценность и уязвимость человеческой жизни, и не хотел, чтобы его люди гибли просто так. Война была не смыслом его существования, а просто средством добиться цели, и он не был готов терять своих людей без пользы.
Сменив камуфляж на обычную одежду, полковник Басов выскользнул за ворота, оказавшись на погруженной в какую-то полудрему улице. Здесь жизнь текла привычным руслом, мимо проходили жители окрестных домов, спешившие на работу или с работы, по делам или просто так выбравшиеся погулять. Их взгляды безразлично скользили по полковнику, ни за что не зацепляясь. Люди видели перед собой крепкого, но уже немолодого мужчину, одетого скромно, даже слишком, возможно, рабочего со стройки, ничем не отличавшегося от десятков таких же, трудившихся здесь несколько недель подряд.
Басов, осмотревшись, увидел желто-красный ЗИЛ аварийной газовой службы, и, быстро посмотрев по сторонам, уверенно направился к нему. Дверь в задней стенке фургона распахнулась, и полковник, ловко подтянувшись, оказался внутри. Тотчас заскрежетал движок, и машина тотчас снялась с места.
-- Ну, здорово, полковник! - крупный мужик в спецовке, с обветренным красным лицом и седым ежиком коротко стриженых волос, протянул руку. - Как добрался?
Басов обменялся рукопожатием с генералом Буровым, почувствовав, что его ладонь словно оказалась в тисках. Бывший командующий грозненским гарнизоном, возможно, отяжелел, но силы в его руках хватило бы на двоих.
-- Без приключений, - ответил Алексей. - Бойцы занимаются по плану, обживаются на новом месте.
-- Пусть не увлекаются, - хмыкнул один из находившихся в фургоне людей, тоже одетый в спецовку газовщика. - Им там недолго торчать!
