-- Мы здесь, чтобы воевать с американцами, - звучал из динамика рации голос Басова. - С вашего города начнется последний и решающий наш поход против них, так уж получилось. И не спрашивай, почему именно вам не повезло, мне это неизвестно. Я лишь выполняю приказ. Убивать вас или арестовывать мне никто не приказывал и не прикажет, наш враг - вовсе не твои люди, старлей. Просто каждая минута, пока мы тут упираемся лбами, уменьшает наши шансы на успех. Вы мешаете мне продолжить выполнение своей задачи, так что есть два пути - либо вы уходите с дороги, либо я сейчас скомандую атаку, и через двадцать, максимум тридцать минут вы будете мертвы. И я сделаю это, поверь.
-- Вы уже убивали моих товарищей, на глазах у всех нас!
-- Это война. Ты выбрал свою сторону, а я свою.
Ярослав Васильев замолчал, размышляя, и никто не осмелился мешать ему, благо, завязавшийся разговор слышал каждый, кто оказался рядом. Полицейские все так же дежурили возле окон с оружием в руках, готовые отражать атаку врага, но сейчас появилась надежда, что сегодняшнее утро не окажется для них последним. Наверное, эти люди боялись признаться сами себе, что больше всего хотят бросить оружие и идти к себе домой, к своим детям и женам, защищать не абстрактный закон и государство, а родных и близких, тех, ради кого не жалко и умереть.
-- Решай, старлей, - поторопил Басов. - Время на исходе. Я не могу ждать слишком долго!
Напряжение было таким сильным, что, казалось, воздухе трещит, будто наэлектризованный. Несколько секунд, чтоб сделать выбор между присягой и жизнью. Старший лейтенант Васильев еще раз взглянул на своих людей, тех, кто вместе с ним был готов принять сейчас бой. Да, они боялись умирать, и не скрывали этого, но были готовы ко всему. И все же сейчас Ярослав решил подарить им надежду.
-- Полковник, прикажи своим людям не стрелять, - произнес офицер, уставившись ничего не выражающим взглядом в пустоту поверх голов своих товарищей. - Мы выходим.
Они спускались с крыльца, усыпанного битым стеклом, по одному, демонстративно опуская на асфальт оружие. Вокруг стояли партизаны, человек пятнадцать, внимательно наблюдавшие за полицейскими. На них никто не направлял оружие, напротив, стволы демонстративно были обращены в сторону или к земле. Правда, Ярослав был уверен, что в парке хватает стрелков, и уж те наверняка были наготове.
-- У вас есть врачи? - старший лейтенант окликнул одного из партизан, рослого, повесившего поперек груди новенький РПК-74М. Отчего-то лицо этого парня показалось полицейскому знакомым. - Среди нас раненые, им нужна помощь.
-- Пусть идут к парку, там ждет машина. Их отвезут в наш медпункт, командир уже распорядился.
Вереница понурых полицейских тянулась через парковку, мимо обгоревших остовов машин. Васильев вышел первым, и теперь молча смотрел, как мимо проходят его хмурые, стыдившиеся смотреть друг на друга сослуживцы. А рядом стоял полковник Басов, и он вовсе не выглядел торжествующим победителем.
Последний полицейский спустился с высокого крыльца, положив свой автомат к ногам победителей. Тогда командир партизан негромко произнес, взглянув на Ярослава Васильева:
-- Ты сделал правильный выбор, старлей. Сегодня не ваш черед умирать.
-- И что теперь?
Полицейский взглянул исподлобья на Басова, лишь теперь, при свете зарождающегося дня заметив, насколько усталым и изможденным тот выглядит, заметив впалые щеки и красные воспаленные глаза.
-- Теперь идите домой, старлей. Вас там, наверное, уже ждут. Не беспокойся, мои бойцы приглядят за вашим городом. Мы не завоеватели, мы - освободители, и это наша земля. За нее мы готовы идти на смерть, если так будет нужно.
Ярослав Васильев медленно побрел прочь, вслед за своими товарищами, которых пропустили беспрепятственно, даже не пытаясь обыскать. У самого лейтенанта в кармане так и лежал табельный ПМ, который никто не заметил.
-- Стралей, - неожиданно окликнул его Басов. Когда Васильев обернулся, полковник произнес глухо: - Прости за своих парней. Мне жаль, что они погибли.
Когда полицейские разошлись, Алексей Басов направился к ждавшей его "Газели". В участке остался всего десяток бойцов, правда, при том арсенале, что запасли его прежние хозяева, этот десяток мог здесь держать оборону хоть неделю. А самого полковника ждали дела.
-- Знаешь, хорошо, что все закончилось так, - лишь произнес он сидевшему рядом Азамату Бердыеву, пока они ехали по опустевшему проспекту Ленина, главной городской улице.
"Газель", свернув с проспекта и миновав еще пару кварталов, остановилась у здания городской телестудии. На тротуаре возле нее, в стороне от царившей всюду суеты, стоял, с наслаждением попыхивая папиросой, Сергей Буров, затянутый в поношенный камуфляж, при оружии, как и все, кто был рядом с ним.
-- Товарищ генерал, какие будут распоряжения? - Басов встал перед своим командиром, пытаясь изобразить стойку смирно. - Городское УВД наше.
-- Потери есть, полковник?
-- Есть, но в пределах ожидаемого.
