- Торпеда за кормой, три кабельтова! - закричал, срывая голос, акустик, для которого впервые все это было по-настоящему, а не на учениях, и от этого, от предчувствия близкой и неминуемой гибели на глубине, где нет надежды на спасения, было страшно. - Два кабельтова!
Владимир Шаров знал, с самого начала знал, что шансов нет. Торпеда "Стингрей" имела более чем двукратное преимущество как по скорости, так и по глубине. Но они почти смогли увернуться. Удар, на первый взгляд не такой уж и сильный, сотряс корпус субмарины, когда сработала сорокакилограммовая кумулятивная боеголовка торпеды. На миг померкло освещение, но затем лампы снова вспыхнули, и вместе с ярким светом в отсеки ворвался тревожный рев сирены.
- Попадание в левый борт, в районе пятого отсека! Внутрь поступает вода!
Луч огня без труда прожег резину звукопоглощающего покрытия, прошил легкий корпус, и лишь на миг задержался, коснувшись прочного, внутреннего корпуса. Ледяной поток под чудовищным давление хлынул внутрь, заполняя все пустоты. Находившихся в поврежденном отсеке подводников буквально размазало по переборкам, а затем остановился залитый водой электродвигатель.
Виталий Егоров был одним из тех, кто оказался в момент попадания торпеды в дизель-генераторном отсеке, куда, продолжая заполнять все встреченные пустоты, хлынула забортная вода. Вскочив, он бросился к открытому люку, уже по колено в воде и грязной пене, крича своим товарищам:
- Живее! Покинуть отсек!
Но Егоров бежал не от воды, а навстречу хлещущему из овального проема потоку, хватаясь за все, за что мог зацепиться, пытаясь удержаться на ногах.
- Куда ты?! - напарник немолодого механика схватил за рукав своего товарища. - Уносим ноги!
- Затопит аккумуляторы - всем хана! Нужно закрыть люк!
- А, черт! А ну, давай вместе! Навались!!!
Вдвоем они навалились на массивную крышку, двигая ее против течения воды. Стонали от напряжения мышцы, соленые брызги били в лицо, протекая в легкие, но люк медленно, по сантиметру, но двигался. Воды в отсеке было уже почти по пояс, когда тяжелая створка с глухим стуком захлопнулась, и Егоров принялся вращать штурвал запора.
А капитан Шаров в центральном посту уже принимал донесения о потерях.
- Затоплен генераторный отсек. Пять человек погибли. Возможно, в шестом отсеке есть выжившие, а, возможно, и нет, если они не успели задраить люки герметичных переборок. Связь с ним потеряна.
- Мы лишились хода?
- Кажется, нет, но может двигаться только под аккумуляторами, а они разряжены уже на треть!
- Раненых в медчасть! Включить трюмные помпы! Осушить затопленный отсек!
- Этого мало, - мотнул головой старший помощник. - У нас в борту пробоина, вода будет поступать быстрее, чем мы сможем ее откачивать. Нужно залатать нашу "шкуру", капитан!
- А для этого нужно всплыть, - понимающе кивнул Шаров. - В акватории, контролируемой противником, над которой барражируют его "Орионы" и "Посейдоны". Весь наш поход - сплошной риск, и чудо, что мы здесь, в центре Тихого океана. И еще большим чудом будет, если нам удастся увидеть берег Америки хотя бы в перископ. Что ж, мы рискнем снова. Начать всплытие, продуть балласт!
Подлодка, избавляясь от лишнего веса, забортной воды, вытесняемой из балластных цистерн пороховыми газами, дрогнула, устремляясь к поверхности. Ограждение рубки, точно акулий плавник, вспороло водную гладь, оставляя пенный рубец, хорошо различимый издалека. Где-то на горизонте можно было рассмотреть непонятную суету - это команда стремительно тонущего "Калгари", который не спасли ни крылатые и зенитные ракеты, ни универсальная артиллерия, ни сверхскорострельные шестиствольные зенитки "Фаланкс", покидала свой корабль, спеша спустить на воду спасательные плотики.
Тарас Беркут, почувствовав под ногами качку, выскочил из каюты, в которой ждали своего часа ядерные заряды. На бегу загоняя в рукоятку девятимиллиметровой "Беретты-92F" снаряженный магазин, он ворвался в центральный пост, подскочив к капитану.
- Какого черта? Почему всплываем?! Что вы творите?!
Увидев оружие в руках спецназовца, Шаров отшатнулся, наткнувшись спиной на переборку отсека. Несколько находившихся рядом моряков дернулись, было, остановить командира диверсантов, но остановились, будто натолкнувшись на невидимую стену.
- Как это понимать? - Беркут напирал на капитана, в то время, как "Усть-Камчатск" уже мерно покачивался на волнах, заметно накреняясь на левый борт.
- Мы всплываем, верно подмечено. В нас угодила торпеда, в борту дырка, через которую затекает вода. Затоплены дизель-генераторы. Починить их, наверное, можно, но для этого пробоину нужно заделать, а потом откачать воду. Нужен ремонт, и сделать его на глубине сто или даже пятьдесят метров никто на борту не сумеет. Мы всплывем и попытаемся устранить повреждения. Иначе нечего и думать, чтобы продолжать поход. И опусти, черт возьми, пушку!
Тарас Беркут выдохнул, опуская руки, на ладонь на рукоятке "беретты" по-прежнему была крепко сжата.
- Раз не можем добраться до Лос-Анджелеса, значит, идем в Гонолулу! Еще раз разнесем в прах Перл-Харбор!
