Прапорщик Ефремов, тащивший кроме пулемета еще один РПГ, несколько выстрелов к нему, два короба с "сотыми" лентами и битком набитый рюкзак, запнулся за торчавший из-подо мха камень, едва не скатившись вниз по склону, точно под ноги своим бойцам. В последний момент Онищенко успел ухватить командира за рукав, и тот сохранил равновесие.
- Бойцы, подтянись! - крикнул прапорщик. - Живее! Перевалим через гребень, хрен нас кто достанет! Давай, поднажми!
Сойдя с тропы, Ефремов пропустил мимо себя тяжело дышавших товарищей, с трудом шагавших вверх по склону с десятками килограммов снаряжения за плечами. Прапорщику вдруг захотелось плакать совсем не по-мужски. Всего семь человек осталось в живых, считая самого командира и американского летчика, так и не дождавшегося команды спасателей. Полковник Гленн, замыкавший колонну, пилот сбитого японцами F-18 "Супер Хорнит", стал уже полноценным членом отряда, сражаясь наравне с русскими солдатами. Да он и внешне ничем не отличался от своих спутников, такой же грязный, небритый, изможденный от долгих скитаний, в пропитавшемся потом камуфляже "флора". И точно так же беззаветно ненавидевший врага, появление которого неожиданно объединило русских и американцев, пусть даже лишь на небольшом клочке земной суши. И сражались они, второй месяц к ряду, защищая Сахалин, так, что японцы, наконец, взялись всерьез, и теперь облава настигла свою добычу. Погоня дышала в затылок, все тропки были перекрыты, пути к отступлению - надежно отрезаны, а с неба падали и падали нескончаемым свинцовым градом мины.
Снова над головами партизан раздался протяжный вой, сменившийся грохотом взрыва, буквально срывшего вершину сопки, а позади, в лощине, раздался звук моторов. Ефремов, чувствовавший, как в спину дышит погоня, прикрикнул:
- Быстрее! Шевелите ногами!
Снова заунывный стон, раскалывающий небо напополам, и столб огня поднялся в двух десятках метров от тропы. Осколки со свистом пролетели над склоном, и один из партизан, вскрикнув, упал, покатившись вниз по камням. Его успели подхватить, кто-то уже торопился сорвать упаковку с перевязочного пакета, другой уже втыкал шприц-тюбик с промедолом, но несчастный, самостоятельно наложив жгут на залитое кровью бедро, сквозь зубы процедил:
- Не тратьте время, мужики! Уходите! Без меня, может, и прорветесь!
- Не пори чушь, - грубо оборвал его подоспевший прапорщик. - Без тебя и шагу не ступим!
- Я задержу косых! Вы идите, оставьте мне несколько гранат только! Давай, командир, уводи парней!
Павел Ефремов медлил несколько секунд, а затем, махнув рукой, скомандовал:
- Отряд, продолжать движение! Шевелись! - и уже гораздо тише, заглянув в глаза своему бойцу, добавил: - Спасибо тебе. Скоро снова увидимся.
Подхватив рюкзаки, партизаны двинулись вверх по склону. Прошло минут десять, которых им хватило, чтоб добраться до вершины и перевалить ее, когда в лесу раздалась стрельба. Ефремов узнал треск японских винтовок, перемежаемый короткими очередями "калашникова". Затем загудел пулемет, хлопнули трижды подряд взрывы гранат, и все стихло.
Прапорщик бежал вниз по склону вместе с остальными, стараясь не думать о том, что пережил их товарищ, попытавшийся ценой своей жизни спасти отряд. Впереди через прорехи в зарослях была видна дорога, накатанная грунтовка, огибавшая сопку, а еще дальше - похожая на расплавленный свинец морская гладь.
- "Косые" на шоссе! - Онищенко указал вниз, себе под ноги, первым увидев движение.
По дороге медленно ползла в клубах выхлопных газов гусеничная БМП Тип-89, двадцатисемитонная бронемашина, несущая под своей стальной "скорлупой" семерых экипированных полностью бойцов и вооруженная пушкой "Эрликон" калибра тридцать пять миллиметров. И сейчас ствол орудия был направлен на склон. А следом катили два четырехосных бронетранспортера Тип-96, развернувших в сторону сопки пулеметы М2 пятидесятого калибра.
- Обложили, суки!
Ефремов в ярости заскрежетал зубами, видя, как колонна останавливается почти точно напротив его группы, и стволы пушек и пулеметов крестят воздух в поисках целей.
- Готовь "граники"! - скомандовал прапорщик. - Будем прорываться с боем, отступать все равно некуда! Онищенко, на тебе БМП!
Ефрейтор, уже приладив на плече РПГ-7, кивнул, отступая за кривое дерево и опускаясь на колено для лучшей устойчивости. Сам прапорщик стащил с плеча гранатомет двенадцатикилограммовый РПГ-16 "Удар". Несколько устаревшее оружие, созданное когда-то для десанта, было более легким и компактным. Этот "младший брат" РПГ-7 стрелял калиберной пятидесятивосьмимиллиметровой гранатой, не столь мощной, но смертельно опасной для любой техники, не имеющей танковой брони.
- Мы все здесь погибнем! - обреченно произнес по-русски Джим Гленн. Полковник авиации Морской пехоты США возился с затвором японской штурмовой винтовки "Тип-89", трофея, который он предпочел АК-74, как более соответствовавший американским стандартам.
- Хочешь жить вечно? - оскалился Ефремов.
- Просто всегда верил, что погибну в воздухе, за штурвалом своего истребителя!
