Подчиняясь приказу Шарова, «Усть-Камчатск» заложил лихой вираж, взмывая вверх и быстро набирая ход. Дизель-генераторы в Машином отсеке выли, выходя на максимальную мощность, и расстояние, отделявшее русскую подлодку от японской субмарины, сокращалось с каждой минутой.
Сонар «Юдзисио», работавший в активном режиме, продолжал испускать акустические импульсы, частью рассеивавшиеся в пространстве, а частью отскакивавшие от корпуса атаковавшей «Варшавянки» невесомым эхом. Японцы отчетливо видели цель, но теперь и их положение было точно известно русским морякам.
— Цель прямо по курсу, шесть кабельтовых! — доложил акустик «Усть-Камчатска», видя отметку на мониторе станции акустической разведки.
— Цель уничтожить! Торпедные аппараты три и четыре — пли!
Ожили винты двух торпед ТЭСТ-71М, выталкивая их тела из тьмы торпедных труб. Офицер-торпедист в центральном посту «Варшавянки» коснулся ручки-джойстика, заставляя маневрировать движущиеся в режиме телеуправления торпеды. Тонкие нити оптоволоконных кабелей связывали их с русской подлодкой.
— ГАС в режим эхопеленгования! Выдать целеуказание для торпедной стрельбы!
Установленная в носовой части «Усть-Камчатска» массивная антенна гидролокатора МГК-400 ожила, подсвечивая серией частых импульсов вражескую подлодку. Русские торпеды, разогнавшись до сорока узлов, пожирали расстояние, настигая цель. В последний момент японцы успели совершить маневр, и одна из торпед прошла в нескольких саженях от борта, взорвавшись на безопасном расстоянии. И в этот момент вторая торпеда коснулась корпуса «Юдзисио». Двухсоткилограммовая боевая часть противолодочной торпеды ТЭСТ-71М сдетонировала, и чудовищной силы удар обрушился на конструкционную сталь, для которой такая нагрузка оказалась запредельной.
Металл не выдержал, разрываясь по швам и пропуская внутрь тонны воды. Ледяной поток мгновенно заполнял отсеки, сметая оказавшихся на его пути людей, с такой силой вминая их в переборки, что кости превращались в муку, а внутренности — в кровавый фарш. Принят за несколько секунд сотни тонн соленой воды, «Юдзисио», лишаясь запаса плавучести, начала падение в бездну.
Лязг, с которым подлодка коснулась морского дна, окончательно превращаясь в бесформенную груду металла, был слышен на борту «Усть-Камчатска» безо всякого гидролокатора. Низкий гул разнесся на десятки миль вокруг, заставляя командиров приближавшихся японских эсминцев бессильно сжимать в ярости кулаки, сознавая, что их спешка оказалась напрасной.
— Они уничтожены, товарищ капитан! — прозвучал глухой голос акустика русской подлодки в тишине, в которую погрузилось помещение центрального поста.
— У нас осталось только восемь торпед и всего две ложные цели, — зачем-то добавил командир минно-торпедной боевой части.
— Неважно, главное, что мы вырвались. Штурман, рассчитать курс на побережье Соединенных Штатов Америки!
Капитан Владимир Шаров неожиданно улыбнулся, и его глаза предательски заблестели. Выигран еще один бой, но оставалось гадать, сколько их еще впереди.
Шаров снял микрофон с приборной панели, и по отсекам, погруженным в полумрак, разнеслись его слова:
— Товарищи подводники, мы направляемся в Тихий океан, к берегам Америки! Я верю, что наш поход увенчается успехом, но, как бы то ни было, я горд тем, что довелось служить с вами. Я благодарен каждому из вас за вашу готовность пожертвовать жизнями ради будущего нашей страны. Вы — лучшие. Но еще ничего не закончилось. Мы все еще во враждебных водах, и потому я жду, что каждый будет в точности выполнять свою задачу. Я требую от всех вас предельной бдительности и собранности. Любая мельчайшая оплошность может оказаться трагической. Но мы должны исполнить задуманное. Только вперед!
«Усть-Камчатск» вновь погрузился к самому дну, снижая скорость до трех узлов и превращаясь в призрака морских глубин. Ее ждали бескрайние просторы Тихого океана. Здесь, на глубине, царила вечная тьма и полное безмолвие, а на поверхности резали волны эсминцы японского флота, вокруг которых стаей стальной мошкары кружили палубные вертолеты. Надсадный вой турбин чужих кораблей проникал даже на стометровую глубину, сквозь прочные переборки.
В тесном, переполненном людьми кубрике подлодки бывший майор российского спецназа Тарас Беркут, не обращая внимания на эти ставшие уже привычными звуки, снова взял в руки бельгийский пулемет, продолжая прерванное внезапной тревогой занятие. Сейчас от него и одиннадцати его бойцов ничего не зависело, и оставалось лишь изводить себя до изнеможения тренировками, чтобы потом, в решающий час, сделать все, как надо, отомстив за смерть многих своих братьев, погибших и погибающих сейчас на русской земле, впиваясь в горло наступающему врагу.
20 ноября
Рев турбин заходившего на посадку транспортного самолета С-130 «Геркулес» оглушил командира диверсионной группы партизан, привычно вжавшегося в землю. Пузатый «Локхид», покачивая крыльями, медленно снижался, оставляя за собой серые полосы выхлопных газов, быстро таявшие в морозном небе.
