В тот самый миг, когда со стороны административного здания прозвучали первые выстрелы, Тарас Беркут, бок о бок с которым бежал, сжимая в каждой руке по пистолету «беретта-92» Керим Тохтырбеков, добрался до ангара. По левую руку от партизан выстроились в короткую шеренгу вертолеты с эмблемами Пограничной и таможенной службы США. Беркут узнал пару легких «Белл-206» и более вместительный «Белл-412», способный поднять две с лишним тонны груза, доставив их на расстояние без малого восьмисот километров, и уже направился, было, к геликоптеру. Но в этот миг он увидел в приоткрытых воротах ближайшего ангара чуть сплюснутый заостренный нос самолета, увенчанный трехлопастным пропеллером, скомандовав напарнику:
— За мной!
Навстречу партизанам выскочили трое в промасленных комбинезонах. Увидев оружие в руках незнакомцев, к тому же гражданских, то есть тех, кому быть здесь не полагалось в принципе, техники попятились, но Беркут, вскинув свою «беретту», четырежды нажал на спуск, и два тела повалились на бетон.
— Стоять на месте! — рявкнул по-английски партизан, взяв на прицел третьего, застывшего неподвижно, открыв рот, будто для крика, и выпучив глаза. — Не дергаться! Ты пилот? Где здесь пилоты?
Американец, которому на вид оказалось лет двадцать, опустился на колени, высоко подняв руки над головой, и причитая:
— Не стреляйте! Я безоружен!
— Молчать! Отвечай на мой вопрос! ты можешь управлять самолетом?
Тарас Беркут ткнул под нос пленного ствол пистолета, пахнущего горелым порохом, и американец часто закивал:
— Я смогу поднять его в воздух, да, сэр!
— Делай, что прикажу, и останешься жив! Готовь самолет к вылету! Топливо есть?
— Полный бак, сэр! Двести семьдесят галлонов!
— Отлично! — Беркут кивком указал стоявшему рядом Тохтырбекову на укрытый в ангаре самолет: — Это «Цессна» Модель 208 «Караван»! Берет почти полторы тонны груза или дюжину пассажиров на борт, и может пролететь с этим тысячу семьсот верст! И может сесть и взлететь с любого пятачка, точно как наш Ан-2! И, судя по всему, это не просто «извозчик»!
Беркут указал на торчавший под фюзеляжем шар гиростабилизированой прицельно-поисковой системы:
— Низкоуровневая телевизионная камера, совмещенная с тепловизором и лазерным дальномером. Такая же система, как на беспилотных разведчиках «Предейтор». Похожие «птички» поставлялись в Ирак в качестве разведывательных самолетов, а если еще установить подвеску для ПТУР «Хеллфайр», получается легкий штурмовик, правда, без брони. Американцы ему дали обозначение АС-208 «Комбат Караван». Отличный агрегат, мать его! Давай, Керим, веди этого, — партизан указал на стоявшего неподвижно американца. — Смотри в оба, если тронет рацию — вали к чертовой матери!
— Есть! О, командир, — партизан увидел идущих со стороны офисного здания людей. — Парни, похоже, уже закончили!
Когда Илья Карпенко, тащивший на себе то терявшего сознание, то вновь приходившего в себя Заура Алханова, подбежал к ангару, тяжело дыша, американец уже устраивался в пилотском кресле. Севший рядом Тохтырбеков, окинув взглядом приборную панель, на которой вместо привычных циферблатов красовались широкоформатные дисплеи, присвистнул:
— Нет, ни хрена на Ан-2 не похоже! — А затем, перейдя на английский, приказал американцу, для верности продемонстрировав свой семнадцатизарядный «Глок»: — Запускай движок! Идем в сторону границы кратчайшим курсом!
Пилот, руки которого ощутимо подрагивали, коснулся поочередно нескольких переключателей, и турбовинтовой двигатель Pratt Whitney Canada PT6A-114А ожил, проворачивая лопасти воздушного винта. Стоявший у распахнутой широкой двери пассажирского отсека Тарас Беркут крикнул сквозь рокот турбины, набиравшей обороты:
— Что у вас случилось?
— Заур ранен, — сообщил Карпенко. — Картечью, в упор!
— Вот дерьмо! — Беркут сразу, с первого взгляда понял, что дело скверно, и все же приказал: — Давай его на борт! Вколи промедол! Немедленно взлетаем!
Дождавшись, когда Карпенко и Алханов окажутся внутри, командир диверсантов подтянулся, вбрасывая тело в проем люка и захлопнув за собой створку. Самолет чуть качнулся, выруливая на взлетную полосу, и начал быстро разгоняться. Беркут, опустившись в удобное кресло, произнес, обращаясь к своим спутникам и даже не повышая голос — звук мотора практически не ощущался в хорошо изолированном салоне:
— Все, бойцы, задание выполнено! До границы рукой подать! Через полчаса будем в Мексике, а оттуда — домой, в Россию! Заур, ты держись! Найдем доктора, вытащим из тебя свинец, заштопаем — будешь как новый!
Но раненый партизан, безвольно откинувшись на спинку кресла, не слышал обращенных к нему слов, потеряв сознание от боли. Земля со всеми ее проблемами начала отдаляться с каждым набранным метром высоты, а вместе с ней, казалось, исчезают, превращаясь в пустяки, все проблемы. Напряжение не прекращающейся погони схлынуло, на смену ему пришла усталость и сонная одурь, и, чувствуя это, Беркут жестко произнес
— Не расслабляться! Эти полчаса еще нужно продержаться, пока мы во враждебном небе!
