Через пол часа езды по проулкам, внедорожник вынырнул на третье транспортное, и вот тут-то им не повезло.
Почти сразу из-за эстакады вырулил старенький БТР-80, дорожного патруля жандармов. Оглушительно рявкнул предупреждающий сигнал и Шилову пришлось остановиться. Конечно можно было втопить педаль газа в пол и попытаться уйти, но он знал уйти от крупнокалиберного ПКВТ в башне БТРа точно не удастся.
Не дожидаясь, когда к нему подойдут бойцы в чёрной форме, Шилов засунул автомат под сиденье и сам вышел к ним навстречу. В руке блеснула звезда инспектора.
— Корпоративный инспектор Альянса! Причина остановки!
Тон Шилова в купе со звездой подействовали и стволы автоматов поползли вниз.
Судя по форме, шевронам с молниями и свастике с чёрным солнышком на наплечных нашивках перед ним стояли братья так называемой новой национальной дружины. Как не странно, но эти ребятки были разных национальностей и объединяло их лишь одно — идеи.
Если сейчас раздеть эту четвёрку нью-нацистов, то на телах каждого обнаружится с полсотни характерных татух, но свастики, имперские орлы и руны там не самое интересное, иногда на телах может проскользнуть звезда Давида или что-то ещё более экстравагантное. Новые фаши в 2045 сильно отличались от своих прямых предков протофашистов, хотя Гитлера и Дучо Муссолини они по-прежнему боготворили.
Бойцы в чёрном замерли, а в перёд вышел обер-офицер, отличающийся от братьев высокой фуражкой с серебряным орлом третьего рейха.
Он молча провёл сканером по звезде инспектора и нахмурился.
— Что оберст, какие-то проблемы? — в наглую спросил Шилов.
— Нет инспектор вроде всё гут, но ваша фамилия у нас в ориентировках. Да и голографическое фото совпадает.
— Вы ознакомились с уровнем моего допуска? — грозно поинтересовался Шилов.
— Да, он впечатляет — ответил обер-офицер и ещё раз посмотрел на экран сканера.
По его лицу было видно, что он готов кинуть малую зигу и пропустить корпоративного инспектора, но сидящий глубоко в нём дотошный оргнум требовал разобраться.
— Господин инспектор, я вас пропущу, но только через десять минут, когда сюда прибудет спецназ Московской республики.
— У меня задание руководства и мне некогда с вами пререкаться — сказав это Шилов развернулся и направился к внедорожнику.
Сзади донеслось:
— Инспектор, я настоятельно не советую вам уезжать.
Шилов развернулся, посмотрел в глаза обер-офицера и спросил:
— Что, будешь стрелять?
— Только по колёсам.
После этих слов, бойцы в чёрном подобрались и снова подняли короткие стволы стареньких МП-5.
Идея просто сесть и уехать не прокатила, но вместо того чтобы расстроиться Шилов зловеще улыбнулся, засунул руку в салон внедорожника и грубо сдёрнул планшет трансформер с магнитного держателя.
— Тогда мы сделаем вот так — многообещающе проговорил он и пальцы заскакали по прозрачному экрану девайса.
В свой новый авантюрный план он верил с трудом, но как говорится попытка не пытка.
Закончив порывистую манипуляцию с меню сети альянса, Шилов развернул экран к обер-офицеру и довольно ощерился.
— Я надеюсь вы понимаете, что с вами всеми будет если ваш теперешний фюрер узнает, что вы незаконно удерживали корпоративного инспектора альянса.
Обер-офицер пробежался глазами по экрану, затем не поверив включил свой наладонник и перепроверил информацию там.
Внезапно его глаза максимально расширились, и он посмотрел на торжественно улыбающегося Шилова как то совсем по другому. Затем фашик подобрался, и выпрямившись по стойке смирно, кинул большую зигу.
— Хорошей дороги, господин инспектор.
Внедорожник уже скрылся, а он продолжал стоять по стойке смирно, и нервно кусая губу, смотрел ему в след.
Когда включился экран личного коммуникатора, Харченко сидел внутри новенького броневичка, несущегося к третьему транспортному и наливал себе виски в тяжеленный стакан.
На экране появилось растерянное лицо дежурного офицера коммутационного центра.
— Что тебе? — рявкнул генерал.
— Господин генерал — дрожащим голосом начал дежурный и Харченко замер, ощущая затылком замаячившие неприятности. Между тем офицер повторил — господин генерал, план перехват отменён, а войскам Московского военного округа временно запрещено покидать казармы.
— Кто посмел?! — взревел побагровевший Харченко.
— Распоряжение пришло по прямым каналам центрального ИскИна оккупационной администрации Московского сектора.
После этих слов лицо Харченко покрылось бордовыми пятнами, а на лбу вздулись вены.
— И что мы теперь будем делать? — пробормотал сидевший напротив майор, командир роты спецназа.
Харченко пулей вылетел из пентхауса, даже не захлопнув сейфовую дверь. Прижал телефон к уху и заорал:
— Федя, из комплекса никого не выпускать?! Охрану к стенке, я сейчас буду! — Эхо голоса разнеслось по подъезду вместе с грохотом шагов.
Сбежав на девятнадцатый, полковник остановился у мусоропровода и дёрнул за ручку лотка. Крышка со скрежетом слетела вниз, оголив внутренности металлической трубы.
— Суки!
