Мария, все такая же величественная, строгая, в накинутом на плечи меховом палантине — и не жалко ей было расхаживать в мехах под все так же моросившим дождем, — плыла по казенным коридорам чуть впереди меня. Когда за нами захлопнулась тяжелая дверь, я откинула голову и полной грудью вдохнула воздух — воздух свободы. Отчего-то мне показалось, что я не вкушала его черт знает сколько лет — хотя в кабинете с мистером Греем провела всего лишь несколько часов.
Мария покосилась на меня, отметила и разбитые от падения коленки, и заляпанное какой-то дрянью платье. Она обладала способностью одним движением брови заставить человека рядом с собой почувствовать себя на рубль дешевле.
Затем она неспешно направилась к машине, ждавшей ее у крыльца. С водительского сиденья выскочил вышколенный шофер и распахнул перед ней дверцу. И Мария легким кивком головы приказала мне забираться в салон. Как бы ни бесила меня эта траченная молью королевишна, я все же испытывала к ней благодарность за то, что она вытащила меня. Ну и к тому же, конечно, она могла знать что-то про Мишу.
Тот разговор в машине объяснил мне многое. Автомобиль тихо скользил по улицам Монте-Карло — должно быть, Мария попросила шофера покатать нас. Видимо, на то, чтобы пригласить меня к себе в отель, ее милосердие не распространялось.
За окном проплывал удивительный живописный город, его круто взбиравшиеся вверх улочки, зелень знаменитого Японского сада. Во влажном воздухе мерцали и расплывались сияющие огнями вывески казино, ночных клубов и фешенебельных отелей. Внизу же полоскалось синее, бездонное, дышащее свободой море. Видно было, как скользят по его подернутой рябью поверхности изящные белоснежные яхты. Как вздуваются на ветру паруса и круто уходят ввысь мачты.
— Гриша, — говорила Мария глубоким грудным голосом — голосом, заставлявшим трепетать сердца миллионов поклонников, — мой очень давний поклонник. Много лет назад, еще в Москве, у нас был… как это принято говорить, бурный роман, — Левина царственно улыбнулась. — Ну, знаете, со всеми атрибутами — короткие встречи в гостиничных номерах, поездки на пустые зимние дачи, совместные выходные в лучших российских домах отдыха, цветы, подарки, обещания немедленно развестись и не расставаться уже никогда.
— Вы были замужем? — уточнила я.
— То я была замужем, то он был женат. Не в этом дело, — покачала головой Левина. — Просто… Я никогда не могла примириться с его образом жизни и в конце концов поставила решительную точку в наших отношениях. Гриша долго не желал с этим смиряться, но в итоге мы с ним стали, можно сказать, хорошими друзьями, фронтовыми товарищами, — она негромко засмеялась.
Черт возьми, я ведь была намного моложе, стройнее, красивее этой бабы! Почему же рядом с ней я чувствовала себя какой-то драной кошкой? Особенно в замызганном платье и со сбитыми коленями.
— С каким образом жизни?
— А вы еще не поняли, Женечка? Гриша — первоклассный хакер, — это слово она выговорила с неким оттенком пренебрежения. Оно и правда как-то не вязалось с ней — слишком современное по сравнению с этой, словно выскочившей из пятидесятых годов прошлого века, дамой. — Он может взломать все, что угодно, вломиться в любую банковскую систему. Тем и живет — и вот уже много лет. Только проблема в том, что при попытке обналичить суммы, которые он переводит на свои счета, в любом банке мира его немедленно возьмут. Именно поэтому он и путешествует по казино.
— Какая связь? — не поняла я. — Для чего ему светиться в казино, если он ворочает куда большими суммами, чем можно сорвать даже при самом солидном выигрыше.
— Ну как же, я ведь вам объясняю, — Марию, кажется, слегка раздражала моя непонятливость. — Просто прийти в банк и снять со счетов свои миллионы он не может. Ведь за ними следят. А обналичить выигранные в казино фишки — совсем другое дело. Это безопасно. Конечно, его совершенно не интересовали ваши махинации, для него прибыль от них — это капля в море. Но это могло послужить для него прекрасным прикрытием, чтобы понемногу декриминализировать свои накопления. Ну, вспомните, неужели вы никогда не замечали, что фишек у вас появляется слишком уж много, куда больше, чем вы могли бы выиграть.
И я немедленно вспомнила, как Миша высыпал то на стол, то на кровать груду разнокалиберных фишек, как он ловко сортировал их, что-то убирал, что-то выдавал мне, что-то отправлял менять, что-то приберегал для вечерней игры. И как я пыталась выспросить у него, откуда столько, неужели мы сорвали вчера такой большой куш. А он лишь смеялся и говорил: «Ты просто недооцениваешь мои шулерские способности, моя дорогая!»
Вот сволочь, он ведь, должно быть, еще при первой нашей встрече заметил, как застят мне глаза большие деньги, и точно знал, что, пока наши барыши растут как на дрожжах, я не стану задавать лишних вопросов.
