Море лежало передо мной, бирюзовое и безмятежное. С песчаной полосы берега к нему клонились могучие пальмы, мясистые темно-зеленые листья их чуть покачивались в пропитанном зноем воздухе. Лишь одна из них была сломана, и в воздухе торчал надтреснутый обломок ствола, верхушка же валялась чуть поодаль, полоща кончики листьев в океане. Остальные деревья от землетрясения не пострадали, и картинка с этого ракурса получалась просто идиллическая — золотое солнце, лазурная вода, чистейший белый песок, стройные деревья и почему-то совершенно пустынный пляж.
Я присела на корточки, вскинула тяжелый фотоаппарат и сделала несколько снимков. Подумалось, что с этих фотографий хорошо было бы начать материал — тем ужаснее получится контраст с остальными. Впрочем, это решение оставалось за редактором. Закончив с этими снимками, я чуть развернулась, и моим глазам открылась уже совсем иная картина, не заметная с предыдущего ракурса. У самой кромки моря грудой валялись обломки лодок, лежаков, пляжных зонтиков. Темнел на песке выброшенный волной развороченный скутер. У очередной кучи мусора вода вымыла из-под досок заляпанную грязью детскую панамку. Отсюда же видны были разбитые корпуса приморских отелей — по тем, что были ближе всего к воде, пришелся самый мощный удар. Там же виднелись перебегавшие туда-сюда фигурки спасателей в форменной одежде. Основная часть пострадавших уже была извлечена из-под завалов, но спасатели все еще перепроверяли, не остался ли кто, потерявший сознание и не способный позвать на помощь.
Двое суток назад у берегов этого азиатского рая, ставшего в последние годы туристической Меккой для отдыхающих и искателей приключений со всего мира, произошло подводное землетрясение. И поднявшаяся от толчков гигантская волна прокатилась по берегу, круша все на своем пути. А я, фотокорреспондент, специализирующийся на самых масштабных природных явлениях — тайфунах, ураганах, цунами, землетрясениях, сходах лавин, — прилетела сюда сегодня утром, чтобы отснять фоторепортаж для журнала, с которым сотрудничала. Мне еще предстояло отправиться в город, сфотографировать разрушенные здания, снующие туда-сюда машины «Скорой помощи», спасательные вертолеты, пострадавших людей. Несмотря на многолетний опыт работы, мне все еще тяжело бывало в такие моменты отрешиться от эмоций и просто выполнять задание, не пропускать через себя человеческое горе, боль, отчаяние от потери близких. В такие минуты я испытывала какое-то смутное удовлетворение от того, что сама была на этом свете совсем одна, ни с кем не связанная, и только представить себе могла ужас людей, потерявших в этом аду родных.
