– Как я могла ему это показать? – возбужденно воскликнула Айрис. – Как? Розмари была моей сестрой. Как я могла выдать ее тайну Джорджу? Он ведь считал, что она его любит. Как я могла это показать после того, как она умерла? Он думал совсем другое, но как я могла сказать ему правду? И я не знаю, что мне теперь делать. Вот я показала это письмо вам как другу Джорджа. Инспектору Кемпу тоже показать?
– Конечно. Обязательно. Это улика, вещественное доказательство.
– Значит, письмо зачитают в суде?
– Не обязательно. Это может и не потребоваться. Сейчас расследуют смерть Джорджа, и не имеющее отношения к делу предаваться огласке не будет. Давайте, я заберу письмо с собой.
– Пожалуйста.
Она проводила полковника до парадной двери. Рейс собрался выйти, как вдруг Айрис спросила:
– Ведь из письма следует, что Розмари покончила жизнь самоубийством?
– Из него, безусловно, следует, – уточнил Рейс, – что у нее были причины уйти из жизни.
Айрис глубоко вздохнула. Полковник спустился по ступенькам. Обернувшись, он увидел: девушка стоит в дверном проеме и смотрит ему вслед.
Мэри Риз-Тэлбот приветствовала полковника Рейса восторженным вскриком.
– Боже мой, мы не виделись с тех пор, как вы загадочно исчезли из Аллахабада![9] Что вас привело к нам сейчас? Наверняка не желание просто со мной повидаться. Светских визитов вы не наносите. Сейчас же сознавайтесь, обойдемся без дипломатии.
– С вами, Мэри, дипломатия – это чистая потеря времени. Я всегда говорил: вы видите человека насквозь лучше любого рентгена.
– Оставим пустую болтовню болтунам, друг мой; говорите, с чем пожаловали.
Рейс улыбнулся.
– Вашу служанку, которая меня впустила, зовут Бетти Аркдейл? – поинтересовался он.
– Вот оно что! Только не говорите, что эта лондонская простолюдинка – известная шпионка из Европы, все равно не поверю.
– И близко нет.
– И не говорите, что она из нашей контрразведки – тоже не поверю.
– Правильно сделаете. Она всего лишь горничная.
– С каких пор вас интересуют простые горничные? Впрочем, Бетти не такая уж простушка – скорее я назвала бы ее плутовкой.
– Думаю, – заметил полковник Рейс, – ей есть что мне сказать.
– Если хорошенько попросить? Возможно, вы правы. У нее доведен до блеска метод: быть поближе к двери, когда происходит что-то интересное. Итак, какова функция Мэри?
– Мэри любезно предлагает мне выпить, вызывает звоночком Бетти и дает ей соответствующее задание.
– Бетти приносит виски, а дальше?
– Мэри к тому времени успевает ретироваться.
– Чтобы подежурить у двери самой?
– Если пожелает.
– В итоге я стану обладательницей тайных сведений о последнем кризисе в Европе?
– Увы. К политике мой визит отношения не имеет.
– Ах, какая досада! Ладно, будь по-вашему.
Госпожа Риз-Тэлбот, оживленная темноволосая дама сорока девяти лет от роду, позвонила в звонок и велела своей симпатичной горничной принести полковнику Рейсу виски с содовой.
Когда Бетти Аркдейл принесла на подносе стаканчик с напитком, госпожа Риз-Тэлбот уже стояла около двери в собственную гостиную.
– У полковника Рейса к тебе несколько вопросов, – сказала она и ушла.
Бетти с вызовом посмотрела на седовласого полковника, однако в глубине ее глаз читалась тревога. Рейс взял стакан с подноса и улыбнулся.
– Газеты сегодня читали? – спросил он.
– Да, сэр, – она смотрела на него настороженно.
– Вам известно, что вчера вечером в ресторане «Люксембург» умер Джордж Бартон?
– О да, сэр, – в глазах Бетти мелькнул огонек удовольствия по поводу публичного скандала. – Ужас, да?
– Вы ведь работали у него?
– Да, сэр. Ушла прошлой зимой, вскоре после смерти госпожи Бартон.
– Она тоже умерла в «Люксембурге».
Бетти кивнула.
– Забавное совпадение, да, сэр?
Ничего забавного Рейс тут не видел, но истинный смысл слов понял. И строго произнес:
– Вижу, вы девушка неглупая. Соображаете, что к чему.
Бетти хлопнула в ладоши, решив особенно не церемониться.
– Так его тоже грохнули? А в газете не написано.
– Что значит «тоже»? Решением коллегии присяжных при коронере смерть госпожи Бартон была признана самоубийством.
Уголком глаза она глянула на него. Подумала: «Уже в возрасте, но мужчина видный. Достойный такой. Настоящий джентльмен. Такие, когда помоложе, дают на чай золотой соверен. Интересно, а я и соверена-то в глаза не видала! Так что его сюда принесло?»
– Да, сэр, – застенчиво сказала она.
– Но вы не думали, что это самоубийство?
– Верно, сэр. Не думала. Нет.
– Это очень интересно, очень интересно. Почему же вы так не думали?
Она заколебалась, пальцы принялись заплетать передник.
– Прошу вас, скажите. Это может быть очень важно.
Полковник сказал это строгим голосом, но как-то мило. Сразу чувствуешь себя важной, и хочется такому помочь. Ведь кое-что насчет смерти Розмари Бартон ей известно. А ее даже ни разу не допрашивали!
– Ее грохнули, верно, сэр?
– Это вполне возможно. Но вы-то почему так решили?
– Видите ли, – Бетти заколебалась, – просто я кое-что слышала.
– Что же? – приободрил ее он.
