– Прежде всего, господин Захаров, как мы можем передать вам какие-либо технологии, если сами ими не владеем? – вскинул брови Перуцци. – Это промышленная тайна, и она принадлежит фирмам-производителям, и никому более.
– Вы можете купить эти лицензии, приобрести соответствующую технологическую документацию, а затем передать все нам, – предложил глава "Росэнергии". – Это, как мне кажется, не так сложно.
– Наш разговор не имеет смысла, – резко бросил Ван Левен, которого все еще переполнял едва сдерживаемый гнев. – Вы приехали сюда и без всякого предупреждения выдвинули условия, мало того, что неожиданные, так еще и почти невыполнимые. Это возмутительно, вот все, что я могу сказать.
– В течение недели мы можем полностью прекратить поставки газа в Европу, что вполне соответствует всем существующим документам, вот что я могу сказать, – не менее жестко возразил Захаров. – Мы не требуем ничего, что выходило бы за рамки обычного международного сотрудничества, и рассчитываем на ваше благоразумие, господа.
– Это настоящий шантаж, – воскликнул кто-то из присутствующих, кто именно, ни Захаров ни Громов не успели понять. – Мы оказались вашими заложниками, господин Захаров, но не будем мириться с подобным положением дел.
– Это не шантаж, – громко, буквально по слогам, произнес Вадим, – а деловое предложение. Мы поставляем вам невозобновимое сырье, достояние всего нашего народа, и запасы этого сырья весьма ограничены. Вы же, передав нам некоторые технологии, ничего не потеряете, ведь одну и ту же продукцию можно производить и в Германии, и в России и в Китае, в конце концов. Мы готовы обсудить с вами вопрос о разделе рынков сбыта, хотя большая часть произведенной по вашим лицензиям продукции будет использована для наших внутренних нужд, то есть мы не намерены создавать вам конкуренцию.
– Мы отказываемся вести обсуждение в таком ключе, – отрезал Перуцци, как и все итальянцы, весьма темпераментный и импульсивный. – Предлагаю завтра собраться вновь, и попытаться сделать то, ради чего вы, собственно, и прилетели в Берлин. Без всяких сюрпризов. Я надеюсь, вы снимете ваши требования к нашей следующей встрече.
Покинув зал заседаний, гости из России, наконец, смогли обменяться мнениями насчет происходящего. Настроение обоих, как оказалось, была далеко не приподнятым.
– Нам не стоило так поступать, – мрачно бросил Громов, которого до сих пор не покинули неприятные ощущения, напротив, ставшие еще более сильными. – Европейцы ценят деловые традиции, а мы их как раз и нарушили.
– Без нашего газа им никакие традиции не помогут, – возразил Захаров, никак не желавший признаться своему помощнику, что и он не в восторге от инициативы Швецова, которая вот-вот грозила обернуться грандиозным международным скандалом. – Возмущаться они могут сколько угодно, это ничего не изменит. Мы перекроем вентиль через несколько дней, и тогда посмотрим, сколько они смогут продержаться со своей этикой. Европейцы привыкли кидать нас, считая людьми второго сорта, пусть теперь ощутят, каково это быть кинутыми самим.
– Это отличная возможность для многих здесь, на Западе, устроить настоящую антирусскую истерию, – покачал головой Громов. – Они давно уже опасаются возможности шантажа с нашей стороны, поскольку их энергосистема, их промышленность зависят от русского газа на девяносто процентов, а в последние годы они покупают все больше и нефти. Мне кажется, мы только что нажили себе новых врагов, Вадим Георгиевич.
– Черт с ними, – махнул рукой Захаров. – Все равно они у нас в кулаке, Максим. – Отступать теперь было некуда.
Русские ушли, а оставшиеся наедине друг с другом европейцы тоже смогли дать выход своему возмущению, уже не думая о приличиях и не особо стесняясь в выражениях.
– Эти русские ведут себя, как какая-то мафия, забыв о всяких правилах, – от Перуцци, коренного сицилийца, слышать про мафию было даже немного забавно, и в иной обстановке собравшиеся наверняка бы пошутили по этому поводу. Сейчас же все были более чем серьезны. – Они прижали нас к стенке и теперь думают, что могут требовать чего угодно взамен своего газа.
– Но мы действительно зависим от поставок русского газа, – заметил представитель "Рургаза".
Сейчас Ханс Винер, как и все остальные, кто был в зале, искренне радовался тому, что на эту встречу, посчитав ее рутиной, не стоящей внимания, не пригласили прессу. Какой скандал подняли бы журналисты, раструбив о выходке русских на всю Европу, понимали все и каждый.
– Himmeldonnerwetter! Wir sitzen im Dreck! – Винер ударил кулаком по столу, хоть так пытаясь выместить свою злость и отчаяние: – Русские держат нас за горло!
– В случае если русские действительно перекроют трубу, наши запасы топлива кончатся в течение нескольких недель, и хорошо еще, что сейчас конец весны, а не декабрь, тогда счет бы шел вообще едва ли не на часы, – пояснил Перуцци, как один из специалистов. – Без их газа встанет вся наша промышленность, это факт.
