– Сэр, вызывали? – невысокий плотный афроамериканец, Марк Келлер, был главной отдела технической разведки, отвечавшего за сеть разведывательных спутников, принадлежащих ЦРУ.
– Марк, я хочу, чтобы вы немедленно приступили к операции "Небесный глаз", – произнес Бейл.
– Сэр, вы же знаете, для этого мне нужен приказ директора, – пожал плечами Келлер.
– Крамера нет на месте, и он просил меня отдать такой приказ, – отмахнулся Бейл, будто раздосадованный тем, какими бюрократами стали его подчиненные. – Неужели для вас так важна какая-то бумажка с подписью, Марк?
– Нет, сэр, конечно, нет! – Бейл пользовался у подчиненных большим авторитетом, чем выдвиженец Крамер, ранее вовсе не имевший отношения к разведке, и Келлер поспешил загладить свою вину: – Операцию провести в полном масштабе?
– Разумеется, – кивнул Бейл. – И чем быстрее она начнется, тем лучше.
– Слушаюсь, сэр, – глава отдела технической разведки сделал попытку вытянуться по стойке смирно. – Считайте, она уже началась.
Бейл удовлетворенно кивнул. Через считанные часы будут изменены орбиты десятков спутников, траектории которых теперь пройдут над территорией России. Часть стран, наблюдение за которыми ведется из космоса, окажется теперь невидимой с орбиты, зато Россия будет просматриваться от Калининграда до Урала.
– Ступайте, Марк, – кивком Бейл велел подчиненному покинуть его. – Надеюсь, вы и ваши люди не подведут меня и все сделают по высшему классу, как, впрочем, и всегда.
Еще один камешек лег в основание того, что посвященные называли коротко – "Иерихон".
– Не нужно уступать без боя, – уверенно произнес Швецов, исподлобья уставившись в висящий на стене монитор. – Они считают, что мы одумаемся, испугавшись портить отношения с половиной Европы, а я полагаю, одуматься должны они, вспомнив, что через неделю вовсе лишатся нашего газа. Когда встанут их заводы и электростанции, тогда и посмотрим, чья возьмет.
Алексей хищно усмехнулся, вспомнив панику, охватившую европейцев несколько лет назад, когда украинцы, желая привлечь внимание к своей маленькой, но гордой стране, отказались пропуска транзитом русский газ. Правда, и тогда все обвинения европейцев почему-то были адресованы Москве.
Президент России находился над кавказским хребтом, на борту своего лайнера, уносившего главу государства прочь от турецкой столицы. Известие о том, что переговоры Захарова с европейцами завершились неудачей, застало Алексея в аэропорту, и, едва аэробус оторвался от земли, он немедленно приказал начать видеоконференцию с главой "Росэнергии", также соединившись и с премьер-министром. Швецов хотел с пользой распорядиться временем, которое так и так пришлось бы затратить на перелет в Россию.
Вести из Германии не были радужными, но Алексей все равно не переставал верить в успех. В любом случае теперь отступать было нельзя, чтобы не потерять лицо окончательно. Но для отставного полковника было не в новинку сражаться до конца, даже без надежды на победу.
– Нужно ли такое упорство, Алексей Игоревич? – Аркадий Самойлов, находившийся в Москве, и видимый президентом на втором мониторе, как всегда, осторожничал. – Мало кто на Западе сочтет наше поведение нормальным. Условия контракта были обсуждены, и нам не стоит столь резко и неожиданно требовать их изменения. Я думаю, Вадим Георгиевич должен на следующей встрече с нашими покупателями снять предъявленные им требования и быстро подписать документы.
Вадим Захаров быстро, буквально в трех словах, описал сложившуюся ситуацию, добавив собственные впечатления к направленному одновременно в Москву и Анкару, где был в тот момент президент России, отчету. Это заняло считанные минуты, а вот обсуждение обстановки и принятие решения оказалось делом не быстрым.
– Я очень рад, Алексей Игоревич, что вы сумели сдержать свою гордость, согласившись принять предложение американского президента, – продолжал премьер-министр, словно не замечая, как морщится при его словах Швецов. – Не стоит ли и сейчас проявить благоразумие, пока забыв про великодержавные амбиции? Таким путем уважение к своей стране все равно заработать крайне сложно, если выражаться предельно мягко.
