Собравшиеся на летном поле пилоты уверенно кивнули, демонстрируя Нефедову свою решимость, взгляды их сделались жесткими, словно им уже предстоял бой. И глядя на них, генерал понял, что не зря этим людям была доверена новая техника, не напрасно им дали лучшее оружие из всего, что имелось у страны. Они смогут освоить его, овладеют новыми машинами в совершенстве, и если будет нужно, станут сражаться на них с любым врагом, яростно, до победы или своей гибели, в огне ли, или в холодных водах северных морей.
Транспортный самолет Ил-76ТД взлетел из аэропорта Шереметьево, взяв курс на юг, в сторону Черного моря. Конечной его целью, до которой оставалось еще много часов полета, был далекий город Исфахан. Это был обычный грузовой самолет, выполнявший обычный коммерческий рейс, десятки которых совершаются ежедневно. На борту этого самолета, во всем мире известного своей надежностью, чьи собратья летают в десятках стран под разными флагами, находилось оборудование для строящегося в Иране нефтеперегонного завода. Экипаж "Ильюшина", пять человек, толком не знали, что они перевозят, да это было и не важно. Приняв груз, убедившись, что все контейнеры и ящики доставили на борт, они просто подняли стодевяностотонную машину в воздух, спеша быстрее добраться до места назначения, заработав кругленькую сумму.
Это был далеко не первый полет в загадочную Персию, и экипаж – воистину, одна семья – действовал на автоматизме, выполнив предполетную подготовку с размеренностью и, наконец, подняв стальную птицу в небо. Набрав высоту восемь тысяч метров, несколько часов Ил-76ТД летел строго на юг, пока не пересек береговую полосу, оказавшись над черноморскими водами. Там командир экипажа приказал изменить курс, и транспортник, следуя отведенным ему воздушным коридором, пересек границу воздушного пространства Турции, с каждой минутой приближаясь к территории Ирана.
Над выжженными южным солнцем турецкими горами ежедневно пролетали десятки, если не сотни подобных самолетов, перевозившие самые разные грузы, начиная от электроники и вплоть до живых овец ангорской породы. Но именно этот самолет приковал повышенное внимание очень и очень многих на земле, о чем находившиеся на его борту люди пока не догадывались.
– Сэр, русский "Кандид" появился, – лейтенант указал стоявшему за его спиной майору на мерцающую точку, возникшую на экране.
Луч радара, ощупывавший воздушное пространство на много десятков миль вокруг американской военно-воздушной базы близь турецкого города Эрзерум, впился в грузовой самолет, теперь сопровождая его непрерывно.
– Следует своим воздушным коридором, – доложил оператор. – Высота восемь тысяч пятьсот ярдов, скорость четыреста узлов.
– Надо же, точно в срок, – усмехнулся майор. – Эти русские, когда есть возможность хорошо заработать, становятся страшно пунктуальными.
– Время – деньги, сэр, – усмехнулся лейтенант, чувствуя, что сейчас можно позволить себе шутку, забыв о субординации.
– Что ж, начинаем. Выходи с ними на связь, – приказал американский майор, не сводя взгляда с экрана радара. – И дай команду поднять в воздух истребители.
Радист грузового самолета расслабленно сидел в кресле, слушая, как гудят за обшивкой мощные турбины. Он уже связался с турецким центром контроля воздушного пространства, уточнив курс и высоту полета, и теперь до того момента, когда их Ил-76ТД достигнет иранской границы, работы для него не предвиделось. И неожиданный запрос, пришедший с земли, очень удивил радиста.
– Командир, – обратился радист к первому пилоту, тоже маявшемуся от скуки, поскольку самолет управлялся автопилотом, не нуждавшимся во вмешательстве людей. – Нас вызывают американцы, командир. Требуют, чтобы мы приземлились на их аэродроме.
– Какого хрена, – командир экипажа несказанно удивился, прежде ни разу не слыша о том, чтобы с кем-то происходило нечто подобное. – Что они говорят?
Вместо ответа радист коснулся переключателей на приборной панели, и в наушниках командира экипажа зазвучал немного искаженный помехами голос на английском языке:
– Борт семьсот тридцать три, говорит контрольная башня базы военно-воздушных сил США Эрзерум. Приказываю немедленно изменить курс и совершить посадку на указной нами полосе, – монотонно твердил сидевший где-то внизу невидимка. – Повторяю, немедленно меняйте курс на один-один-ноль!
– Я борт семьсот тридцать один, – отозвался командир русского самолета. – Вас не понял, повторяю, вас не понял. Следую своим курсом согласно полетному заданию. Объясните ваши требования.
– Командир, смотри, – удивленно воскликнул второй пилот, указывая в иллюминатор. – Самолеты, командир. Это американцы!
