Жан-Кристоф Гранже — признанный мэтр европейского детектива, чья громкая литературная слава началась с триллера «Багровые реки» (1998), вскоре блестяще экранизированного. Главный герой — блистательно сыгранный Жаном Рено немногословный полицейский Пьер Ньеман, обладающий въедливым аналитическим умом, но неуживчивым характером, сразу полюбился зрителям. И вот двадцать лет спустя Гранже решил воскресить легендарного комиссара в романе «Последняя охота» и новом триллере «День Праха».Под обломками фрески, обрушившейся со свода старинной часовни в Эльзасе, найдено тело мужчины. Часовня издавна принадлежит религиозной общине, представители которой именуют себя Посланниками Господа. По сути, это замкнутая секта, живущая по своим собственным законам, уходящим в глубь времен. Они чураются современных гаджетов и прочих достижений цивилизации, одеваются как в восемнадцатом веке, молятся, растят виноград и делают вино, которое славится на всю Европу. Погибший был одним из руководителей общины. Однако у полиции возникают сомнения в том, что его смерть — это результат несчастного случая. В расследование включаются Пьер Ньеман и его молодая помощница Ивана Богданович. И пока Ньеман с помощью местных жандармов ищет улики, Ивана внедряется в ряды поденных рабочих, чтобы во время сбора винограда присмотреться изнутри к странной общине. Тем временем обстановка накаляется, появляются новые жертвы. Но поиски убийцы не сдвинутся с места, пока следователи не ответят на вопросы: откуда во рту погибшего кусок угля и что означают потаенные фрески, обнаруженные под росписями свода мрачной часовни?Впервые на русском!
Jean-Christophe Grangé
LE JOUR DES CENDRES
Copyright © Editions Albin Michel — Paris 2020
Published by arrangement with SAS Lester Literary Agency & Associates
Серия «Звезды мирового детектива»
Перевод с французского Ирины Волевич
Серийное оформление и оформление обложки Вадима Пожидаева
© И. Я. Волевич, перевод, 2020
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020
Издательство АЗБУКА®
Она знала все основные правила Обители. Во время молитвы быть только в традиционной одежде и чепце. Никогда не притрагиваться ни к какой синтетике. Отказаться от мобильника, компьютера и даже от любых электрических инструментов. Не носить часы и украшения. Не брать в рот пищу, приготовленную где-то помимо Обители. Никогда не заслонять тень другого человека своим телом…
Будучи сезонной работницей, она могла не соблюдать эти правила. Первым делом требовалось одеваться, как положено, для работы. А с шести вечера, когда ее и всех остальных привозили в лагерь Обители, они могли вести нормальный образ жизни, который Посланники Го́спода[1] называли «мирским». Позже черные внедорожники с тонированными стеклами привозили им в лагерь воду и еду, прямо как прокаженным.
— Ивана, ты идешь или нет?
Она поднялась в машину следом за Марселем. Семь тридцать утра, пора отправляться на работу. Было холодно и темно; грузовики, которые использовали Посланники, всякий раз казались ей вагонами для арестантов, отправляющихся на каторгу.
Ивана поправила чепец и села рядом с Марселем на открытой платформе. Со времени своего приезда, двумя днями раньше, ей удалось поговорить лишь с несколькими сезонниками, и этот оказался самым симпатичным, несмотря на бандитскую внешность.
— Хочешь посмолить?
Он протянул ей пачку табака и тонюсенький листочек бумаги. Ивана молча взяла их и начала сворачивать сигарету, достойную этого названия, что было нелегко: машину сильно трясло и качало. По части одежды она слегка схитрила, надев под черное платье термобелье, — впрочем, эту уловку их наниматели прощали: скорее всего, они тоже носили под своей «униформой» майки и колготы собственного изготовления. Ноябрьская температура в Эльзасе редко поднималась выше десяти градусов. Ивана раскурила сигарету и окинула взглядом окрестности. Виноградники, бесчисленные ряды виноградных лоз, чем-то похожие на дреды, тянулись до самого горизонта. Перед тем как наняться на эту работу, она подробно обследовала местность. Бо́льшую ее часть, именуемую Обителью, занимали виноградники. А в центре территории находился так называемый Диоцез[2] — фермы и хозяйственные постройки, принадлежавшие Посланникам. Все это было исключительно частной собственностью, и никто из посторонних не имел туда доступа.
Единственным исключением из этого правила был период сбора винограда, когда анабаптисты оказывались в безвыходном положении: чтобы вовремя собрать вручную весь урожай, им приходилось нанимать на две недели сезонных рабочих. Так что —
Она закрыла глаза и отдалась мерным толчкам машины. Сейчас она чувствовала себя почти хорошо. Завтраки в Обители были превосходны — простые, натуральные продукты, как она любила, — а холодный ветерок эльзасских полей приятно обдувал ей лицо.
— Ты что-нибудь слыхал про мертвеца?
— Про какого еще мертвеца? — спросил тот, и, словно вспомнив о цигарке, дымившейся у него в руке, сделал затяжку.
Внешне он был похож на человека, побывавшего в тюрьме. Лет тридцать на вид, бледное, испитое лицо, скверные зубы. И на этом лице, слишком истасканном, чтобы выглядеть честным, выделялись бегающие глазки, какие бывают у мошенников, мечтающих мирно погреться на солнышке, но почти все время гниющих за решеткой.
— Мне сказали, что в какой-то часовне нашли труп.
— Ага, в часовне Святого Амвросия…
Затянувшись сигаретой, он почти сразу выдыхал дым, словно берег легкие. Верхнюю часть его лица затеняли поля шляпы, полагавшейся сборщикам, — что-то вроде соломенной панамы, которая шла ему, как вязаная шапочка с орнаментом Пабло Эскобару[3].
— Так что же там случилось? — настойчиво спросила Ивана.
— А тебе какое дело? Ты что, из полиции?
Ивана заставила себя рассмеяться.
— Нет, но все-таки, что там стряслось?.. — повторила она.
— Ну, дело было неделю назад, — ответил наконец Марсель, — в старой часовне, рядом с Обителью, рухнули подпорки. А этот парень стоял внизу. Он кто-то из важняков в ихней Обители.
— Главный начальник, что ли?
— Главных начальников там нет, а Самуэль был у них как бы епископом. Ну, тем, кто служит мессу.
— И он ничем другим не управлял?
— Я же тебе все сказал. Ты задаешь слишком много вопросов, подруга.
