И тут произошло маленькое чудо. Увидев потусторонние лики скрытых фресок, Лехман даже вздрогнул. Сам Ньеман и Деснос тоже были потрясены их видом. Но Антуан не выглядел шокированным или потрясенным. Скорее очарованным. Эти экстатические образы явно заворожили его. Более того, были ему близки и понятны. Он смотрел на них так, словно вернулся на землю обетованную.
— Радиографию делали?
— Да, их обнаружили под внешней росписью.
— Значит, те, что относятся к семнадцатому веку, фальшивки.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что эти росписи сделаны Отто Ланцем.
Ньеман довольно ухмыльнулся. Правильно он поступил, что вытащил этого анахорета из кокона его молчания!
— Ты что, уже видел их когда-нибудь?
— Нет. Но я знаю все остальные его работы.
Значит, где-то существовали другие произведения Отто Ланца и их можно было видеть?! Ньеман не слишком далеко продвинулся в своих розысках и сознавал, что уже слишком поздно все начинать сначала. Но зато теперь у него есть хотя бы этот кладезь информации. Колодец с прозрачной водой посреди бесплодной пустыни.
— Здесь он имитировал стиль раннего Средневековья, — продолжал облат. — Однако и фигуры, и лица вполне характерны для его творчества. Никаких сомнений.
Ньеман положил руки на разбросанные фотографии:
— Мне кажется, под этими фресками Ланц скрыл свое послание, что и стало причиной убийств. Вот почему мне нужно, чтобы ты разгадал скрытый смысл этих сцен, — так мы хотя бы сможем понять мотивы убийцы.
Антуан собрал снимки и аккуратно сложил их в папку:
— Этот кабинет запирается на ключ? Я не хочу, чтобы мне мешали.
Ньеман еще раз взглянул на часы: 19:20, а Иваны все нет как нет. Он подумал: может, она задержалась на винограднике? Или ей пришлось участвовать в выпивке по случаю окончания сбора? Или она утешает Рашель, а заодно пытается вытянуть из нее какую-нибудь информацию?
Словом, он перебрал все предположения, боясь думать о самом вероятном: девушку разоблачили и держат в плену. Самом вероятном — и самом страшном. Он метался у входа в часовню Святого Амвросия.
И молча взывал к Богу: «Господи, смилуйся, — если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу!» Как он мог отпустить ее в этот рассадник безумцев, уже имея на руках четыре трупа?! Это даже не профессиональная ошибка — это тоже безумие!
На всякий случай он еще раз набрал ее номер. Ответа не было. И он пожалел о двух своих попытках связаться с ней: если Ивана попала в лапы Посланников, эти сволочи увидят на мобильнике его номер. Может, у них даже есть средства идентифицировать его.
И он с дрожью отключил телефон. Будь она проклята, эта часовня! Техники и жандармы уже покинули ее — так кладбищенские воры оставляют после себя оскверненную святыню.
Из чистого суеверия Ньеман запрещал себе сесть в машину, чтобы согреться. Это означало бы, что он уже не ждет появления Иваны, что он бросил ее на произвол судьбы, обрек на смерть в ночном мраке.
Приподняв ленту ограждения, майор вошел в часовню. Увы, от этого ему не полегчало. Напротив. Казалось, застывший ужас только и ждет момента, чтобы проснуться и всей тяжестью обрушиться на него.
Внезапно у него зазвонил мобильник, и Ньеман подскочил, словно из-под обломков выскользнула ядовитая змея.
Но это была Деснос.
— Нашли мы ваше тело, — объявила она без всякой преамбулы.
— Какое тело?
— Ну, вашего парня… Марселя. Того самого, о котором говорила ваша внедренная агентша.
Ньеману больно было это слышать: Ивана вовсе не была его «агентшей». И уж конечно, никогда не была «внедренной».
— Где?
— В низовье Лаухенбахрунца, это речушка, которая…
— Я знаю.
— Что?
— Ты там?
— Я в дороге. Послать вам координаты?
— Я же сказал, что знаю.
— А где вы?
— В часовне. Сейчас приеду.
И он кинулся к машине. Эта находка была словно пропасть, разверзшаяся у него под ногами. Значит, труп с отрубленными пальцами, вырванными зубами и кишками, стянувшими горло, действительно существует. Это означало, что Ивана попалась в ловушку фанатичных убийц, которые и сами были запуганы возвращением «зверя» —
И нужно срочно вызволить девушку оттуда, не дожидаясь, когда эти психи сведут с ней счеты. Но в то же время он еще колебался. Применить силу сегодняшней ночью означало загубить все их шансы, в том числе и шансы Иваны, на установление истины.
И Ньеман дал себе последнюю отсрочку, решив ехать на место обнаружения трупа, в надежде, что за это время Ивана как-нибудь сообщит о себе…
Он знал Лаухенбахрунц — одну из речушек, берущих начало в озере Лаух, на высоте 1200 метров. Убийцы оставили труп своей жертвы там, наверху, километрах в тридцати от Обители, видимо понадеявшись, что снег укроет его до будущей весны.
Он на полной скорости промчался мимо виноградников, свернул на департаментское шоссе-430, пересек долину Гебвиллер и поднялся к горнолыжному курорту Маркштайн. По обочинам дороги сплошной стеной стояли ели. Черные склоны уже запорошил первый снег, мерцавший в лунном свете.
