Болезнь Вадима нельзя было ни предотвратить, ни остановить. Но Маргошка! Она не только сама погибла, но вместе с ней погиб и не рожденный ребенок. Какая ужасная и нелепая смерть! Впрочем, разве смерть бывает иной? В тот день Маргошка позвонила мне и взволнованно сказала, что у нее есть новости. Тогда мы с Вадиком жили в Антониновке, он восстанавливал силы после очередного курса химиотерапии, а Маргошка мчалась к нам со своими новостями на новенькой машине. Дорога была скользкой, и она не справилась с управлением. Ну почему она не дождалась, пока Виктор вернется с работы и привезет ее? Сколько раз я задавала себе этот вопрос! Впрочем, она с восемнадцати лет водила машину и считала себя хорошим водителем. Если бы в тот день не было дождя, то всё сложилось бы по-другому. После ее гибели я два дня ломала голову над тем, какие новости она собиралась нам сообщить, и только из медицинского заключения узнала, что должна была стать бабушкой. Виктор об этом не сказал, боясь усилить и без того тяжелую потерю.
Я будто воочую увидела перед собой очаровательную и легкомысленную Маргошку. Мы с Вадиком души в ней не чаяли, хотя она доставляла нам не только радость, но и беспокойство. Чего стоило ее отношение к учебе! По крайней мере, семь лет она числилась в университете, но так его и не окончила. Всё время водилась с какими-то подозрительными типами, от одного вида которых меня бросало в дрожь. Но в один прекрасный день всё изменилось. Я тогда подхватила грипп, и Вадим отправился на корпоративный праздник в сопровождении дочери. Там она и познакомилась с Виктором, в то время занимающим должность начальника отдела в фирме мужа. Эта встреча полностью изменила Маргошку, старые увлечения были забыты, она даже в очередной раз восстановилась в университете, правда, так его все-таки и не окончила. Зато стала вить свое гнездышко. Нам удалось купить квартиру, располагавшуюся прямо над нашей, что позволило сделать шикарные двухэтажные апартаменты, второй этаж которых был отдан в распоряжение молодых. Мы и сейчас там живем, только на летний сезон переезжаем в усадьбу. Виктор на пять лет старше Маргошки, но думаю, что не только поэтому ему удалось обуздать легкомысленную жену, в нем чувствовалась сила и характер, да и любила она его. Вот только с детьми не получалось, хотя, судя по результатам обследований, оба были здоровы, ну почти здоровы, у Маргошки имелись кое-какие проблемы. Она усердно лечилась, даже ездила за границу. И вот, наконец, всё получилось! И тут – скользкая дорога, не справилась с управлением…
После смерти дочери Вадим окончательно слег и вызвал на дом нотариуса, нужно было внести изменения в завещание. Мы ничего не обсуждали, мне было не до того, но я знала, что муж меня не обидит. Так и получилось. Достаточно солидную сумму он завещал своей младшей сестре Вере и ее детям, а всё остальное – свой бизнес, многочисленные акции и недвижимость – мне. Самое непонятное, что он не включил в завещание Виктора. Я была просто обескуражена. Ведь, по сути, последний год жизни Вадима именно Виктор управлял всем бизнесом, и Вадим признавал, что тот хорошо со всем справляется. Более того, согласно завещанию, я должна была в обязательном порядке пользоваться услугами экономического консультанта Суркова Николая Алексеевича, и все ответственные решения принимать только с его одобрения. Суркова я знала давно, и, на мой взгляд, с годами он не менялся – толстый вальяжный холостяк, страдающий диабетом.
Наверняка завещание тестя задело Виктора, но он этого никак не показал, продолжая добросовестно работать за зарплату, пусть и высокую, но как обычный наемный работник. Я не знала, как загладить вину перед зятем, но, следуя воле мужа, регулярно выслушивала отчеты и советы Суркова, хотя в тонкостях не разбиралась, да и не хотела в них разбираться.
Маргошку и Вадима похоронили на деревенском кладбище в Антоновке, таково было желание Вадима, и мы с Виктором, особенно летом, частенько туда наведываемся. Однажды, опрокинув пару стопок водки на дорогих могилах, я призналась Виктору, что он мой основной наследник. Он не стал отнекиваться или пылко благодарить, а просто серьезно посмотрел мне в глаза и сказал: «Спасибо». Мне его сдержанная реакция понравилась, впрочем, он такой и есть – сдержанный и мужественный.
Я вытянула из пачки вторую сигарету и посмотрела на свои руки – идеальный маникюр, но кожа сухая и дряблая, а уж сколько денег я потратила на уход за ними – кремы, маски, массаж, а всё без толку. Природу не обманешь. Я всегда следила за собой, регулярно пользовалась услугами косметологов, но от старости не лечат. Впрочем, к радикальным мерам ни разу не прибегала и с некоторой брезгливостью смотрю на своих сверстниц, жертв пластической хирургии. Они напоминают мне оживших мертвецов.
