– Вот те на! – неподдельно изумился Василий. – Как это – чему? Праздник же!
– Кому праздник, а кому… – поморщился я.
– Всем праздник! – бескомпромиссно заявил Василий. – Все должны веселиться. – Он выпятил грудь и окинул присутствующих в летнем кафе орлиным взором. – Гуляют все!!! – рявкнул он.
Со стороны пришельцев послышались одобрительные возгласы. Они прибыли на свой праздник, и каждый веселился в соответствии со своим инопланетным менталитетом. Кто пил чужие эмоции, кто втыкал в бутафорские головы кухонные секачи, кто с «выкидоном» отправлялся в не очень «Далёкий Космос» с карусели. А может быть, и в очень далёкий.
– Садись! – приказал Василий волосатому пришельцу.
Пришелец закивал, заулыбался, но не понял, что надо делать. Тогда Василий выдвинул пластиковое кресло и, надавив на плечо пришельца, усадил его.
– Стакан поставь, – сказал Василий, так как волосатик по-прежнему держал стакан на весу перед собой.
Волосатик снова не понял, но усиленно закивал.
– Ишь, что с тобой дед с бабой сотворили, – вздохнул Василий, отобрал стакан и поставил на стол. – Чаю опился, ни бельмеса не соображает, – сказал он мне и, повернувшись в сторону гостиницы, ехидным голосом громко передразнил: – Чай не пил и нету сил! – Снова посмотрел на волосатика и сокрушённо добавил: – Чай попил, совсем ослаб… Ничего, сейчас мы тебя полечим.
Василий сел, откупорил бутыль и аккуратно, необычно твёрдой для алкоголика рукой, налил полный стакан.
– Пей! – приказал он, всучил стакан в среднюю руку пришельца и потыкал большим пальцем себе в рот. Будто пионерский горн подносил к губам. Красноречивый жест оказался действенней, чем устный приказ.
Волосатый пришелец посмотрел на стакан, на Василия, закивал, улыбнулся и залпом выпил. Да так и застыл со стаканом у рта. Вечно прищуренные глазки, распахнувшись во всю ширь, округлились, бритое лицо побагровело, улыбка превратилась в оскал, волосы на теле встали дыбом, и пришелец из аккуратного стожка превратился в неопрятную копну.
– Ты его не отравил? – осторожно поинтересовался я.
– От нашенского самогона ещё никто не окочурился! – отмёл мои подозрения как несостоятельные Василий. – Лучшее лекарство от всех болезней!
Он с усилием разогнул среднюю руку пришельца, положил её на стол и вынул пустой стакан из окостеневших пальцев.
– Он пришелец, – покачал я головой, – и его метаболизм может отличаться от человеческого.
– Кто это пришлец?! – изумился Василий, наливая в стакан очередную порцию. – Он? Да это наш человек! Видел, как дозу лихо принял? Свой парень в доску!
«Свой парень» жутко передёрнулся, с вздыбившихся волос посыпались искры электростатических разрядов. Запахло озоном и палёной шерстью.
– Во, видишь?! – упрекнул меня Василий в незнании метаболизма пришельца. – Нормальный мужик. – Он пододвинул полный стакан ко мне: – Твоя очередь!
Я с сомнением посмотрел на стакан, на пришельца. Волосатик потихоньку приходил в себя, и хотя застывшие в шоке лицевые мышцы продолжали держать улыбку в оскале, а волосы на теле ещё топорщились, электростатические разряды пощёлкивали гораздо реже, да и в глазах начинала проявляться осмысленность. Однако оптимизма мне это не добавило.
– Спасибо, нет, – отказался я.
– Ты уверен? – нахмурил брови Василий.
– Абсолютно.
Против ожидания, Василий не возмутился, не стал интересоваться, уважаю ли я его, и в драку не полез.
– Нам больше будет, – пробурчал он и посмотрел на волосатика. – Правильно я говорю?
Пришелец неуверенно кивнул.
Василий шумно выдохнул, взял двумя пальцами стакан и опрокинул самогон в себя. На мгновение он застыл, и мне показалось, что сейчас с ним произойдёт то же самое, что и с волосатым пришельцем. Глаза вылезут из орбит, белокурые волосы станут дыбом, и в них загуляют электростатические разряды. Но ничего подобного не произошло – организм у тракториста был крепким, тренированным, а метаболизм перестроен исключительно на потребление алкоголя. Василий аккуратно поставил стакан на стол, посмотрел на меня, на пришельца и так зычно выдохнул крепким перегаром, что, поднеси к его рту спичку, можно было бы увидеть огнемёт в действии.
– Ай, хорошо… – просипел он. – Вот это я понимаю – праздник… – Он повернулся к бару: – Человек!
– Чего изволите-с? – отозвался бармен.
– Солёных огурцов и квашеной капусты!
– Сей момент!
«Интересно, – подумал я, – а если бы Василий шашлыки заказал, стал бы бармен махать секачом? Вдруг под личиной Василия скрывается какой-то упырь? Не может нормальный человек, пусть и сельский тракторист, столько самогона пить…» Я представил, как секач бармена втыкается в голову Василия, тело оплывает, и на его месте появляется некто несуразный с сосательным хоботком, расширяющимся в виде воронки, приспособленной исключительно для потребления самогона. Мне стало жаль Василия, и я прекратил фантазировать.
Крылатой тенью над нами скользнул птеродактиль Ксенофонт и уселся на металлическую ограду напротив столика.
– Деревенщина ты, Василий! – каркнул он. – Нет чтобы как люди, заказать чистенькой, как слеза, водочки, да под крабов, да под чёрную икорочку… Сегодня же всё задарма!
