Крохотный уютный город, где никогда ничего не происходит. Как здесь мог потеряться ребёнок?.. Мой братик.Родители места себе не находят. Вездесущие листовки сводят меня с ума. Я готов искать его из последних сил, спрашивать у каждого встречного! Только вот… меня-то тоже, вроде как, больше нет.
В тот вечер погода была благосклонной, впрочем, как и всегда в это время года. Городок (скорее, село хрущёвского типа) утопал в меди заходящего солнца. В нос ударяли сладковато-горькие запахи мокрой земли, тополиных почек. Молодая зелень, окроплённая дождём, распушалась, глубоко дышала, точно живая. «Тепличный» влажный воздух, может, и способствует пробуждению трав и древ после долгой зимы, но людям, особенно с лёгочными, сердечными болезнями, может быть в тягость. Будто небо давит на плечи. Ходить труднее, голова гудит.
Стас устало провёл рукой по лицу. Протёр глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Сколько раз они шли по этому маршруту? Две дорожные полосы, разбитый тротуар, клумбы из покрышек, прибитые к самым фундаментам трёхэтажных домов. Возможно оттого, что путь от школы до дома за столько лет отпечаталась в подкорке, сейчас окружение казалось чем-то нереальным, абстрактным. Ещё и эта духота. Потерпеть до выходных всего денёк. Близится конец четверти и матч. При большом желании завтра можно бы было проспать уроки и прийти на тренировку уже вечером. Но что мимолётные желания? Есть вещи поважнее. Петя слишком мал, чтобы отправляться в такую даль один.
Петя был не две головы ниже старшего брата, зато сейчас мог похвастаться большущим набитым до отказа ранцем. Содержимое шуршало в такт подскокам. Стас, с трудом переставляющий ноги, расплылся в улыбке. Вот действительно, дети – батарейки. А Петя – так настоящее солнышко!
– Осторожнее. Лямки оторвутся, – предостерёг его старший брат.
– А и ладно! Всё равно скоро каникулы. Больше не понадобится.
– Тебе отец, что же, должен теперь каждую осень рюкзаки покупать?
– Я с этим с первого класса хожу! – Мальчик перешёл на шаг, сложил руки на груди. – Дырявый уже!
– А нечего было перекидываться им. Это не мяч тебе. – Стас положил руку ему на плечо. – Ты же знаешь, с деньгами сейчас туго. А штопать я тебя научу. Представляешь, как мама обрадуется? Скажет: «Вот какой помощник у меня растёт!»
Петя не обижался, а теперь даже воодушевился. Новёхонькие портфели одноклассников в аргумент приводить не захотел. Снова поскакал, теперь не так высоко.
Братья пустились в обсуждения планов на каникулы. Конечно, опустили работы по дому и в огороде. Куда приятнее говорить о тарзанке на берегу реки, о сборе лесной ягоды, о поездке в областной центр на Петин день рождения, в парк аттракционов, и, разумеется, о казаках-разбойниках! Увлечённые беседой, по привычке свернули в парк – царство солнечного света и птичьего галдежа. Единственный в городе, он очень походил на лес. Будто когда закладывали фундаменты под дома, это дикое место отчего-то нарочно обходили стороной. Ни скамеек, ни асфальтированных дорожек, кроме одной заросшей, в другой стороне. Лишь протоптанные тропинки, единственная из которых вела прямо к дому. Пусть двое на ней не умещались, да и кроссовки вязли в высокой мокрой траве, Стас шёл рядом, с интересом слушая забавную историю, повторенную в который раз. В Петиных глазах сверкали солнечные зайчики. В речи его проскальзывал смех.
Обычно старший показывал себя как прекрасный собеседник, участливый и в редких моментах даже остроумный. Сейчас же то и дело оборачивался. Когда очертания улицы поглотили зелёные стены сосен, берёз и тополей, уже тогда к Стасу, точно рыболовный крючок, прицепилось мерзкое ощущение чужого взгляда на себе. Укрытый вислыми ветками вездесущих деревьев, за ними следовал прохожий. Обходить идущих впереди, тем более двоих, было бы проблематично. Зимой, сойди с тропинки в сугроб – наберёшь в валенки, а сейчас штанины намочишь. Запачкаешься весь в грязи, листочки налипнут. Так что неспешность незнакомца понятна. Если бы только сердце прислушалось к разуму. Подвешенное состояние распаляло тревогу. Откуда она вообще взялась?
Стас перестал поддерживать диалог. Теперь только и глядел неотрывно через плечо. Младший спросил, но тот только крепко сжал его руку, вынудил ускорить шаг. Не прошло и нескольких секунд, как ему шёпотом приказали: «Беги». Мальчик не успел сообразить. Не заметил, как к ним приближаются. Старший развернулся, грубо оттолкнув брата, принял удар на себя. Преследователь прижал парнишку к дереву. Стас в последний раз крикнул Пете, чтобы тот уносил ноги. Перепуганный ребёнок поднялся с земли и бросился вглубь парка.
Их лица освещало солнце, будто приблизилось понаблюдать за происходящим. Огненная звезда, немой равнодушный свидетель. Он навсегда запомнил это лицо. В глазах отчего-то будто бы полыхали алые искры. Силы неравны, потому единственная попытка мальчишки оттащить от горла тяжёлую руку моментально пресеклась. Стас хрипнул от боли. Голос утонул в крови, заполнившей рот. Неизвестный умело, торопливо вспорол жертве живот. Падая на колени, она остекленевшими глазами смотрела, как её убийца сбегает. Как его фигура теряется среди сосен, растворяется в непонятно откуда взявшемся тумане. В мутной серой пелене, застилающей взор.
