В помещении тоже воняло кошками, именно здесь кошки и жили. Одна, серая, метнулась под ноги девке, сопровождая ее, другая, угольно-черная, вышла навстречу гостье, задрав тощий хвост, и вопросительно мяукнула, сверкнув на Поллу зеленым огнем круглых глаз. Помимо кошачьего, в воздухе чувствовался запах каких-то пряностей, ладана и дыма. Пучки сушеных трав висели вдоль стены.
Служанка вновь вынырнула из-за перегородок. Она уже перестала жевать и произнесла внятно:
– Проходи!
Полла пробралась мимо каких-то полок, завешенных и заваленных пучками трав, и очутилась в крохотной комнате, освещенной боковым окном. Посреди нее высился довольно большой стол, заставленный склянками самых разных размеров, среди которых сразу бросался в глаза стоящий на почетном месте маленький золотой ларчик. Здесь уже не чувствовалось запаха кошек – только горьковатый, таинственный аромат трав и ладана.
За столом, опершись на него локтем, сидела немолодая женщина. У ног ее терлась, выгибая спину, серая полосатая кошка. Женщине на вид было лет пятьдесят. У нее было продолговатое лицо, длинный нос, по-мужски большой рот с выпирающей нижней губой и волевой подбородок. Во взгляде близко посаженных светло-карих глаз чудилось что-то неприятно тяжелое. В поредевших рыжеватых волосах, собранных в жидкий пучок на затылке, почти совсем не было седины. Одета она была в простую домашнюю тунику темно-болотного цвета.
– Приветствую тебя, госпожа! – обратилась она к Полле. В ее выговоре не было никакой примеси просторечия, она говорила так, как будто принадлежала к высшему обществу. Полла ответила на приветствие и хозяйка спросила: Что привело тебя ко мне?
– Мой муж болен… – нерешительно начала Полла.
– И чего бы ты хотела для него? – вопросительно посмотрела на нее Верекунда.
– Разве для больного можно желать чего-то кроме выздоровления? – Поллу несколько удивила сама постановка вопроса.
– Разные люди разного желают, – уклончиво ответила знахарка. – Но я рада, что имею дело с преданной женой. Так что же с ним?
– Он… пережил глубокое потрясение и впал в меланхолию… – начала Полла, не зная, в какой степени этой женщине можно доверить правду.
– Надеюсь, не ты была причиной этой меланхолии? – Верекунда усмехнулась недоброй, как показалось Полле, усмешкой.
– Нет, конечно не я! – залепетала Полла, растерявшаяся от столь несправедливого обвинения. – Я очень люблю мужа! Больше жизни!
– Бывает же такое! – хмыкнув, покачала головой травница.
В это время раздался стук входного молоточка. Послышались шлепающие шаги девки, пошедшей отпирать, звяканье щеколды, а потом – громкий мужской голос:
– Это опять я. Ну как, готово то, о чем я просил?
– Сейчас узнаю.
Девка вновь возникла в комнате и что-то шепнула на ухо Верекунде. Та встала, извинилась перед Поллой и вышла в прихожую. Некоторое время оттуда доносился ее тихий голос, что-то объяснявший, потом в ответ вновь загремел голос пришельца:
– Тебе уже заплачены деньги, и немалые. Побойся Дита и Гекаты, Локуста!
Локуста?! Полла не поверила своим ушам. Выходит, переживая о драгоценном здоровье своего ненаглядного Лукана, она попала в самое логово жуткой ведьмы, где, видимо, более привычны жены, заказывающие для своих мужей отраву! И эту отравительницу присоветовала ей родная бабушка? Разум Поллы отказывался это воспринимать.
Через некоторое время хозяйка вернулась. Взглянув на Поллу, она, похоже, поняла ее испуг. Полла в свою очередь не могла вернуться к разговору как ни в чем не бывало.
– Он назвал тебя… Локустой?!
Локуста посмотрела на нее с насмешливым вызовом:
– Услышала, значит? Да! Прозвали меня так. И что? Имя мое славно, раз все его знают. А ты сама пришла ко мне, за чем пришла, с тем и уйдешь. Или боишься?
– А разве ты не под стражей?
– Как видишь, нет.
– Но это правда?.. То, что о тебе говорят? И точно ли это ты?
– Я это я. А говорят обо мне разное. Тебе ведь кто-то посоветовал ко мне обратиться, не так ли? Люди приходят, просят меня составить ту или иную смесь и платят деньги. Я не спрашиваю, кто они, зачем им это надо, и не осуждаю их. Я просто делаю то, что умею. Остальное меня не волнует. Сама я за всю жизнь мухи не обидела. А многим и помогла. Наверное, не одну тысячу снадобий приготовила за эти годы, сотни человек спасла, которых чуть не вогнали в гроб наши невежественные лекари. Но вот ведь людская неблагодарность: помнят лишь тот состав, который кто-то кому-то подал с белыми грибами! Хотя сам состав был несомненным успехом моего искусства, которым я могла бы гордиться. Я просто как никто знаю свойства трав и минералов. Ну да ладно! Что я – девчонка, чтобы перед тобой оправдываться? Так нужны тебе мои услуги или нет?
– Пожалуй… нет! – опуская голову, ответила Полла и направилась к выходу. Потом вдруг обернулась и неожиданно для самой себя спросила: Скажи… Верекунда, почему ты так бедно живешь? Ведь тебе, наверное, платят большие деньги?
