— Знаешь, когда я школьницей с родителями здесь отдыхала, прямо в парке иногда слушала репетиции Ленинградского симфонического оркестра. Дирижировал, помню как сейчас, Курт Зандерлинг, он давал указания оркестрантам, кстати, с большим немецким акцентом, а маленький сын крутился неподалеку.
На заливе ветра не было, по гладкому песку (как его здесь называли — по «штранду») не спеша прогуливались одинокие фигуры.
— Мы на обратном пути пройдемся по песочку и водичке, а сейчас вернемся назад и пойдем по главной улице Йомас. Я буду тебе рассказывать о нашей жизни в Майори сначала с родителями, а потом — с мамой и маленькой Катюшей. Ведь мама обожала Ригу и после смерти папы приезжала сюда практически каждое лето, часто с внучкой, а я их навещала. Покажу тебе дом, он тут недалеко, где они жили.
На Йомас гуляли немногочисленные прохожие, шли, как и мы, медленно, подходили к витринам магазинов, изучали меню у входов в кафе. Мы шли молча. Не знаю, о чем думала подруга, а я была вся в прошлом. Все так знакомо — и дачные разных цветов дома с балкончиками и двускатными крышами, и цветущая герань перед и рядом с дачами, и высокие сосны повсюду. Веранды домов были украшены цветными стеклышками, а входы часто украшали забавные фигурки. Вот, например, у желтого дома, над которым красовалась вывеска с двумя пивными кружками, Alus Brodzins, стояла мужская фигура в курточке в виде пивной бочки. Вверх тянулась рука с поднятым большим пальцем, голову украшала кепочка в тон куртке, дядька крепко стоял на ногах, обутых в валенки. Забавный мужик! Мы заинтересовались и вошли в пивную, но не за пивком, хотя можно было утолить жажду приятным напитком. Нет, мы прочли в меню у входа, что здесь есть хлебный суп — знаменитое национальное латвийское блюдо.
— Алка, я буду заказывать хлебный суп! Сто лет его не ела, а раньше очень любила.
— И я буду есть хлебный суп, тоже не помню, когда ела.
Мы сели за столик на террасе и в ожидании лакомства просто наслаждались чудным утром в милом уголке земли. Для меня это было любимое место, и понимала это я всякий раз, когда здесь оказывалась.
— Знаешь, Йомас, Майори и Юрмала, для меня это как Летний сад и набережная Фонтанки напротив Инженерного замка.
— Ну нет, для меня это не так. Я, пожалуй, такие эмоции испытываю, когда из Флоренции, в которой, ты знаешь, бываю часто, поднимаюсь по дороге к Фьезоле. Там над городом сохранилась замечательная старая церковь XII века. Если она закрыта, я прислоняюсь к ее стене, закрываю глаза и представляю средневековую жизнь. Причем сама участвую в этой жизни, общаюсь с богатыми синьорами, мой брат — уважаемый член городского парламента… Ладно, расскажу когда-нибудь в другой раз. А здесь действительно отлично. Я тебя понимаю.
Я представила Володю, Алкиного брата, известного доктора города Флоренции, в костюме средневекового дожа и засмеялась. Ну и фантазерка! Суп хлебный нас не разочаровал, он был в меру сладок, а сливки свежайшие. Вкусное капучино довершило завтрак. После туалета, в который спустились по лестнице мимо смешных резных деревянных фигурок, подруга как обычно завершила ритуал посещения богоугодных заведений. Она, известная комплиментщица, научилась у брата в Италии, уходя из понравившегося кафе или музея, рассыпаться в благодарностях (komplemento!).
— У вас великолепно, потрясающе, брависсимо!
Я, человек строгих правил, так не могла. Спасибо или «очень понравилось» и все.
После ублажения желудка Алка решила ублажить себя духовно. У рядом стоящего сувенирного киоска она замерла перед витриной местных кулонов. Кулоны и правда были разнообразны и очень художественны. То ли их продавала сама мастер этого вида творчества, то ли она была отличным продавцом, но через полчаса моя подруга приобрела в свою коллекцию украшений еще один предмет, теперь уже прибалтийского прикладного искусства из красиво соединенных местных камней. Тут же нацепила кулон и была счастлива.
— Правда мне идет? Красота какая! Купи себе тоже! Спасибо вам большое!
Пока она выбирала кулон, я искала на ближайших улицах название Teatras yela, на этой улице жила в 1970-х годах мама. И нашла, конечно.
В этом месте на Йомас стояли белые каменные двухэтажные здания — магазины, кафе и рестораны, все они были красиво декорированы снаружи и красочны внутри. Мама любила покупать в них блинчики и сырники на ужин для себя и внучки, а в детских и трикотажных магазинчиках скупать все красивое, чем можно было порадовать тогда родных ленинградцев. Сегодня нас уже ничем не удивить, поэтому я в магазинчики предпочитаю не заходить. А тогда… На одной из улиц я нашла тот дом.
— Алка, посмотри на этот старый желтоватый дом за металлической оградой. Вон ту веранду и комнату снимала Рита Александровна. Хозяйку звали Марта, у нее был сын Удис, мама с ней дружила много лет. Интересно, кто-нибудь из потомков жив?
Я попыталась открыть калитку — безуспешно. На крик никто не отзывался. Видимо, дом был необитаем, выглядел он, по крайней мере, так. Ну что ж, не судьба…
