Другой дом, связанный с отдыхом здесь родителей, был обитаем. До него мы скоро дошли, и сегодня, через 70 лет, в нем был отель «Майори», построенный в югендстиле по проекту архитектора Релингера. Отель занимал солидную территорию, окруженную каменной оградой тоже с башенкой на углу Йомас и ведущей к морю улицы. На фронтоне четырехэтажного белокаменного с зеленой крышей здания с мансардами и башней значились годы постройки 1923–1925.
Здесь родители отдыхали после войны вплоть до 1957 года, а я к ним приезжала на неделю-другую. Помню здесь певца Александровича, чету Райкиных… кого только в те годы тут не было?! Здесь и папины коллеги — профессора-медики — отдыхали. Жили очень активно, общались на пляже, рассказывали анекдоты, обсуждали новости искусства, папа давал медицинские советы буквально всем.
— Мои родители предпочитали отдыхать в Эстонии, в Усть-Нарве папа там работал, имел свой гомеопатический кабинет, когда вышел на пенсию, а сыновья ему помогали. Там они купили дачу, мама увлеклась садоводством, мы — все дети — ездили к ним отдыхать.
— Да, жалко, что Прибалтика стала заграницей, часто сюда не приедешь.
За беседой мы вышли к морю.
Как будто время его не коснулось. Желтый песок, нежный и рассыпчатый, у леса и домов, приближаясь к заливу, становился плотным, по нему спокойно ездили на велосипедах, а если надо, на машинах. Сегодня пляж был практически безлюден, и уж, конечно, никто не рисковал купаться. На всем видимом берегу только две фигуры зашли в холодную воду. Сколько я себя помню, вода в Рижском заливе была бодрящей температуры, даже в жаркий летний день я входила в нее с придыханием, хотелось визжать, а кожа покрывалась пупырышками. Но я окуналась, быстро двигала руками и ногами, привыкала к температуре. Думаю, и другие вели себя так же, не показывали купающимся, как им холодно. Зато выходить из такой воды и потом лежать на нежном песочке под лучами теплого солнца — это было колоссальное удовольствие, как сказали бы теперь — кайф!
Лежать можно было часами, не боясь сгореть, что и делали местные дамы. Они мазались из бутылочки жидкостью от или для загара, ложились, через час переворачивались, перед этим снова намазывались и лежали еще час совершенно спокойно, гордясь своими поджарыми и поджаренными до почти негритянского цвета телами. Да, латышские спортивные тетки были не чета нашим толстым с излишествами во всех местах приезжим москвичкам или ленинградкам. И здорово играли в волейбол, хоть через сетку, хоть просто, стоя в круге, красиво прыгали, точно и далеко отбивали мяч, все так легко, действительно «играючи». Я так не умела, завидовала… Радовалась только, когда медленно входила в воду и чувствовала взгляды мужчин на мою стройную фигуру. Может быть, поэтому не визжала и не дергалась от холода, понимала, что нельзя ронять себя в их глазах.
Обо всем этом я думала, сидя с прикрытыми глазами на лавочке, куда приземлилась, выйдя на пляж. А подруга, оказывается, уже болтала с какой-то парой на соседней лавочке. У нее была удивительная способность заводить беседы со спутниками, встречавшимися на дороге, в отеле, в ресторане, в церкви, в музее — словом, повсюду. Она тут же сыпала комплиментами, выясняла, кто и откуда, а через час уже обменивалась адресами и телефонами. Меня это удивляло.
— Ты же им никогда не звонишь! Зачем тебе эта тетка?
— А вдруг позвоню? Она никого не знает в Питере, я ей подскажу что-нибудь.
Действительно, Алла умудрялась десятками лет дружить с гражданами нескольких городов и стран, где бывала на отдыхе и где знакомилась, как казалось мне, совершенно без продолжения. Конечно, не она звонила, а раньше — писала им. Нет, это они не могли забыть чуткую ленинградку, желали с ней дружбы… Друг Ваня из Терскола, подруга Лидия из Флоренции, подруга Валентина из Закарпатья, подруга Надежда из Владивостока, подруга Верочка из Лос-Анджелеса. Я всех, конечно, не знаю. А количество книг и бижутерии, которое она отсылала с главпочтамта в разные точки мира, тоже не поддается осмыслению. Сейчас до меня с соседней скамейки ветер доносил обрывки рассказа дамы в шляпе с большой сумкой: дочка из Лондона… …электричество дорогое… маленькая …вкусно готовлю… идет муж…
Я не стала подходить, тем более что к ним подошел мужчина. Алла попрощалась и приблизилась ко мне.
— Знаешь, очень приятная дама, они здесь живут с советских времен. Она обрадовалась, когда узнала, что мы из Петербурга, рассказала, что после вхождения Латвии в Европу стало хуже, все подорожало, пенсия маленькая. А главное, могут отобрать квартиру, потому что находятся старые хозяева квартир и тех, кто поселился в советские годы, выселяют. Представляешь? Ее дочка уехала в Англию и живет теперь в Лондоне, так делают многие молодые, потому что с работой плохо…
