Я слышал, как он тяжело и неуверенно шел в свою комнату. Пару раз что-то грохнуло – налетел, наверно, на что-то в темноте. Затем охнула дверь, и все – воцарилась тишина…
Я вновь остался один. И мне показалось, что и без того небольшая кухня стала еще меньше. Весь мир словно навалился на меня. Господи, только клаустрофобии еще не хватает для полного счастья! Счастье? Снова это вечное человеческое стремление и непонятный идеал. Ты снова хочешь что-то спросить у меня? Наверно, как я себя чувствую или еще что-нибудь в этом роде? Что? Нет? Ах, не это? Тогда что? А хочешь знать, был ли я счастлив? То есть раньше? В детстве? Или вообще? Вообще. Так. Вообще-вообще-вообще. Не знаю. Я знаю то, что я несчастлив сейчас. Совершенно и абсолютно. Слышишь? Э-эй? Ты куда пропал? Я же ответил! Слышишь? Я ответил!
Так, ну и что дальше? Я налил себе еще немного водки, выпил и решил позвонить Сашке.
– Илюха, ты где? – раздался в трубке голос Сашки, как только он понял, что это я.
– У бати, Санек, – промычал я. – Ты, это… Слышь… Я сегодня здесь, так что до завтра тогда, о’кей? Только не обижайся. Просто…
Слова давались мне с очень большим трудом, к тому же не хотелось объяснять что-либо. Зачем? Мне хотелось сказать Сашке совсем другое. И я сказал. Сказал, что он мой друг, что я люблю его, что он мой единственный и лучший друг, проверенный всем, чем только можно, что все, что он сказал мне прошлой ночью, – абсолютная правда, что я полное ничтожество и что мне совершенно непонятно, как он вообще мог еще помнить обо мне все эти годы. В общем, все, что могла придумать моя пьяная сентиментальность, она придумала, а я, не особо контролируя, вылил все Сашке. Не знаю, какое впечатление на него произвела этакая моя исповедь, договорить все до конца я не успел, да и не смог бы, наверно, вообще.
– Илюх, тут Таня звонила… – виноватым голосом произнес Саня: ему, видимо, было неудобно прерывать мой монолог.
Болью пронеслись эти слова по моему телу, несмотря на алкоголь, бороздивший его просторы. В одну секунду мне стало так больно, плохо и одиноко, что я даже не сразу нашелся, что можно было ответить. Все мои мысли, секунду назад наполнявшие одурманенную голову, мгновенно провалились куда-то далеко, наверно, в преисподнюю, оставив вместо себя только боль и пустоту. Крутанув головой, как собака, только что вылезшая из воды, я попробовал переключиться на новую волну. В голове застучала кровь, и какое-то противное возбуждение охватило меня. Я чувствовал себя каким-то… М-м-м… Я даже не знаю… Эмоциональный импотент! Вот кто я! Я был ужасно возбужден, но сделать не мог ничего.
– И? – вымолвил я (сейчас меня хватило только на это).
– Мы говорили…
– Понятно, – сказал я.
– Долго говорили, – сказал Сашка.
– Странно, я думал, у нее сейчас есть дела поважнее, – сказал я. – Или он не так уж и хорош?
С каждой секундой говорить становилось все труднее, да и не хотелось мне о ней говорить. Сейчас не хотелось. Эта женщина была для меня всем, а сейчас превращалась во что-то неопределенное, я даже уже не знал, была ли она когда-нибудь со мной или все это мне приснилось. Какая-то не до конца продуманная фантазия.
– Не надо, Илюх, – протрещала трубка Сашкиным голосом.
– Что «не надо», Саша? – Я вновь начал заводиться.
Алкоголь хорошая штука, но только при полном эмоциональном равновесии. Иначе в первом случае ты несешь какую-нибудь сентиментальную чушь, причем все равно кому, а во втором случае бьешь морду, опять-таки все равно кому, но роли могут меняться. Оба случая ничего хорошего на утро не обещают. Алкоголь вообще обещает мало чего хорошего, но все-таки стоит отдать ему должное.
– Ты не знаешь всего, – продолжил Сашка.
– Я знаю достаточно, – сказал я, теряя спокойствие и безмятежность. – К тому же, Сань, просветить меня никто не удосужился.
И вообще, Санек, я сейчас на подобные беседы не настроен. Я пьяный, и мне все равно. Пусть трахается с кем хочет! А дочь я у нее отсужу! Или выкраду! Мне все равно!
– Илья!
– Все, Саша.
Я отключился.
Через несколько секунд телефон снова потребовал разговора тет-а-тет, но я больше к нему не прикоснулся.
Боже, ну что же такое? Все словно сговорились. Саня! Ты-то зачем во все это полез? Мы видимся с тобой раз в сто лет, зачем тебе это нужно? Зачем тебе нужны мои проблемы? Я их сам решить не в состоянии! С чего ты решил, что тебе они по плечу? А вообще кому-нибудь по плечу все, что уже произошло?
Я решил найти понимание в телевизоре. Будьте добры, покажите какой-нибудь дурацкий фильм, чтобы хоть как-то отвлечься от всего этого!
Но и на телевидении все были против меня. Поиграв минут пять пультом, я бросил эту затею, и только-только пришедший в себя «пожиратель времени» снова замолк, предоставив мне право смотреть на свое собственное отражение на его зеленовато-сером стеклянном «лице».