Я тихо иду среди них. Мне страшно. Я здесь один? Не знаю. Возможно, но с каждым шагом у меня все больше усиливается ощущение, что кто-то здесь есть. Кроме меня. Или что-то. Кроме меня.
Я делаю шаг, и глухое эхо вторит этому противному шаркающему звуку. Я должен выйти отсюда, но как это сделать? И я продолжаю идти, протискиваясь между трубами, прикасаясь к ним своим телом, и от этих прикосновений все внутри переворачивается. Но я продолжаю идти.
Неожиданно где-то далеко впереди вспыхивает свет.
Да такой, знаете ли, круг света, и сразу возникает ощущение, что ты находишься в театре. Умолкла музыка, погас свет, и… Бах! На сцене появляется главный герой!
Берг?
Я видел силуэт толстяка очень отчетливо. Я попытался протиснуться к нему, но проклятые трубы полностью преградили мой путь. Я шарил руками вокруг, надеясь найти хоть какой-то проход, куда я мог пролезть, но безрезультатно.
А Берг просто стоял и смотрел на меня. Я опустился на пол и закричал…
– Обморок, – донеслось откуда-то со стороны.
Затем послышались голоса.
– А я знаю? – вторил им первый голос. – Что сделал? А… Ну может, и он. Только зачем? Друг, отец… Зачем? Вот вопрос. Что?
Кто-то снова что-то говорил, но разобрать, что именно, я не мог. Я слышал только первый голос. И в этот момент понял, что я уже здесь, в этом мире. А был? Уж я точно не знаю, где я был. Или Берг? Что? Господи, снова этот толстяк. Точно, это же он мне сейчас приснился или привиделся, я не знаю, как обозвать то, что крутится у тебя в голове во время обморока. А похоже, это был именно он. Когда спишь – сны, а здесь? Не знаю, наверно, все же видения. В общем, привиделся.
Снова забубнили.
– Ты смеешься, что ли? Какой допрос? Ты «скорую» вызвал?
Голоса.
– Ну и все. Потом все остальное. Что? Да плевать! Куда он денется-то? Тебя вот как раз к нему и прикрепим как наблюдателя. Понял?
Я хотел еще послушать, но случайно шевельнул рукой – она сильно затекла, и сквозь немоту начала протискиваться боль.
– Тихо! Приходит в себя!
Шепот.
– Тихо, я сказал!
Поняв, что дальше притворяться бессмысленно, я открыл глаза.
– Илья Сергеевич, вы как? – склонился надо мной капитан.
«Господи, ну прям отец родной!» – подумал я. И от этой мысли мгновенно заныло сердце, а в голове что-то опять помутилось. Кое-как поднявшись, я тут же приземлился на стул. Сильно кружилась голова. Взяв со стола пачку сигарет, я тут же закурил. И молча уставился на моих непрошеных гостей.
Капитан снова занял место напротив меня. Я молчал.
– Мы вызвали «скорую», – сказал Карелин. – Вы тогда сегодня отдыхайте, а завтра нам все-таки придется вернуться ко всему этому. Слышите?
– Давай на ты, капитан? – сказал я. – Уверен, что ни тебе, ни тем более мне не по душе эти формальности. Говори все как есть – я потерплю. Предъявлять надо – так предъявляй!
– Завтра, Илья, – усмехнулся он, и мне показалось, что ему пришлись по душе мои слова.
– Завтра так завтра, – сказал я. – Тогда, мужики, можно я сейчас останусь один? И «скорую» не надо!
– Точно? – спросил Карелин.
– Ага, – выдохнул я.
– Мих! – крикнул капитан. – «Скорую» отмени! Слышишь? Давай в темпе.
– Капитан! – крикнул я, когда все уже выходили.
– Что?
– Ты сам-то что думаешь? – крикнул я.
– Илья, у тебя враги есть? – Карелин смотрел мне в глаза и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: – Подумай, может, кому-нибудь твое счастье поперек горла встало?
Я хотел тут же что-нибудь сказать, но капитан уже закрыл за собой дверь.
Я вновь был один. Время было против меня, и я ненавидел его за это. Я хотел себе многое объяснить, но не мог. Каждый день забирал у меня кусок моей души. Моя душа, словно торт, развалившийся посреди праздничного стола, в самом конце вечера. Никто его не желает, но тем не менее все же вырывает пьяными пальцами кусок и, надругавшись над ним, оставляет почти целым в своей грязной тарелке. Кусок за куском из меня вырвали почти всю душу, но ничего хорошего это никому не принесло. Только приторную сытость, и все. Черт бы вас всех побрал! Черт бы побрал меня, эгоистичного ублюдка! Карелин прав – у меня есть враги. Точнее, один главный враг. Это я сам.
– Что у меня осталось? Что? – крикнул я в тишину огромного опустевшего дома, полного страха и грязи.
– У тебя есть неделя, – снова услышал я.
– Что? Неделя?
– У тебя есть жена и дочь! Тебе мало? Никто не виноват, что ты не ценил всего, что имел. Радуйся тому, что осталось.
– Радуйся? – вновь крикнул я. – Радуйся?
– Ты так и не понял? – спросил голос.
– Что? – завопил я. – Что должен был понять? Что я могу понять? Я… я – ничтожество! У меня нет даже слез, чтобы оплакивать свои потери! Я убил их всех!
– У тебя есть жена и дочь!
– Жена и дочь?
– Да, жена и дочь!
Все смешалось в моей голове. Я совершенно запутался и не мог понять, что выкрикиваю я, а что… Тоже я. Кто? Кто прав?
– Жена и дочь… Жена бросила меня! Ушла к другому! Легла к нему в постель! И после этого ты говоришь, что у меня есть жена?
– …и дочь!
– Они улетели… – услышал я свой крик. – Слышишь? Улетели с ним!
Я взглянул на часы. Начало двенадцатого.
– Они улетели… – прошептал я. – Улетели с ним…