Илья Аркадиевич Голдфарб, бывший москвич, человек уже предпенсионного возраста, работал в нью-йоркском метро, поначалу рабочим, хотя в своё время заканчивал в Москве серьёзный технический институт и был грамотным инженером. Да и здесь в метро, куда он пришёл наниматься по рабочей специальности, он некоторое время спустя обратил на себя внимание умением обращаться с компьютером и был переведён в диспетчерскую службу по ликвидации аварий в метро. На зарплате это повышение, правда, не отразилось, но зато, чистый и аккуратно одетый, он теперь сидел в помещении центра у компьютера. И Элла Семёновна с гордостью представляла своего мужа новым знакомым в карибских круизах и на курортах как эксперта по аварийным ситуациям – получалось очень солидно и весомо.
В Москву же, в которую Элла Семёновна регулярно наезжала и жила там тоже по нескольку месяцев, она летала всегда одна, без Ильи Аркадиевича, коренного жителя столицы, и это казалось немного странным.
– Муся, ну что ты там позабыл! – говорила она всякий раз, когда он робко высказывал своё намерение сопроводить её туда.
– Подумай, что тебе там делать и чего ты там не видал? Это абсолютно чужой теперь для тебя город. Я там целыми днями по дому, хозяйству и прочим делам. Да и попечительский Совет, ты же знаешь, отнимает уйму времени, а ты будешь сидеть там один без толку, хотя здесь у нас работы непочатый край!
Илья Аркадиевич всякий раз находил её доводы убедительными и в ответ только пожимал плечами и согласно замолкал. Всё было правдой: и небольшой домик теперь уже в границах Москвы рядом со знаменитым писательским посёлком, доставшийся ей от родителей и требующий постоянного ремонта и ухода; и попечительский Совет какого-то общества – дитя смутных девяностых годов, членом которого являлась Элла Семёновна и который наполнял её московскую жизнь суетой и значимостью.
– Муся! – позвала Элла Семёновна Илью Аркадиевича. – А где замочки от чемоданов? Я их не вижу с тех пор, как мы вернулись с круиза. – Она хотела закрыть сразу же чемодан, куда она положила кое-что не для глаз Ильи Аркадиевича.
– Мася, – раздался голос Ильи Аркадиевича из гостинной, где он он смотрел что-то по телевизору, – ну каждый раз я напоминаю тебе – посмотри в ящичке под зеркалом в прихожей, они там.
– Ах, Муся, я так всегда нервничаю перед отъездом, ты же знаешь! А ты сидишь, вместо того чтобы помочь немного. Я просто разрываюсь на части!
По пути в аэропорт Элла Семёновна инструктировала Илью Аркадиевича, что ему полагалось сделать в её отсутствие.
– Муся, пора уже закончить террасу – сколько можно об этом говорить. Неужели тебе не хочется утром выйти из спальни прямо на террасу и выпить кофе на свежем воздухе! Красота! Как ты этого не можешь понять!
– Мася, – в сердцах возразил Илья Аркадиевич, до этого молча руливший машину. – Когда ты пьёшь свой утренний кофе, у меня уже заканчивается обеденный перерыв.
– И потом, помнишь, как тебе понравилась идея бассейна? – снова обрушилась на него Элла Семёновна, не обратив никакого внимания на его реплику. – И что? Ни с места! Надеюсь, теперь, без меня, у тебя будет достаточно времени сделать, наконец, проект и закупить весь материал. Пусть, в конце концов, Хосе тебе поможет. Они и так у нас живут почти даром! Весь этаж занимают!
– Тысяча двести баксов в месяц – почти даром?! – буркнул Илья Аркадиевич себе под нос.
Они подъезжали уже к аэропорту, и Элла Семёновна торопилась с последними наставлениями. Впрочем, на всякий случай, она оставила дома на прикроватной тумбочке список подлежавших к выполнению заданий.
Уже прощаясь после сдачи багажа, Элла Семёновна вспомнила:
– Совсем забыла, Муся! Вчера разговаривала с Викой. Они только вернулись с Арубы – потрясающе! У неё нет слов! Немного дороговато, но стоит того. Я займусь этим сама, поищу хороший вариант. Не буду тебя нагружать. Как вернусь – сразу же и поедем. Буду звонить. Так, Муся, в губы не целуй – бережём помаду, «Ланком» всё-таки.
Он приложился в подставленную для поцелуя щёку, и они простились.
Несмотря на предотъездную суету, настроение у Эллы Семёновны было превосходное. Она вообще была женщиной нрава лёгкого и весёлого, хотя характером обладала довольно твёрдым.
Сидя в самолёте, она ещё раз мысленно обозрела своё теперешнее положение. Всё складывалось удачно и на этот раз. Она с удовольствием провела несколько месяцев здесь в Америке: повезло с погодой: декабрь и январь были бесснежны и теплы, не в пример московским холодам, а в феврале, ко Дню Влюблённых, Илья Аркадиевич сделал ей подарок – поездку в круиз на Карибы.
Она с удовольствием осталась бы, как всегда, до пасхальных праздников, но в Москве её ждал другой уже давно обещанный «сюрприз» ко дню 8 Марта – поездка в Париж от её московского интимного друга Викентия Петровича Нечипоренко.
Хотя Элла Семёновна догадывалась, что за подарок она получит – сама же не раз намекала ему об этом.
