Утро было тёплым и солнечным. Влад подъехал к её дому ровно в половину одиннадцатого и позвонил.
– Ириша, все лягушата и мышата уже проснулись, вымыли ушки, глазки и лапки и позавтракали. А ты?
– Ушки и лапки уже помыла, а глазки и губки крашу – для тебя. Сэндвичи, салат и термос с кофе я уже приготовила. Давай позавтракаем где-нибудь на природе. Ладно, милый? Жди, через пять минут спущусь.
– Ты умница и провидица. Я как раз подумал об одном, надеюсь симпатичном, местечке.
Ирина вышла из подъезда с сумкой в руках. Влад вышел из машины и, поцеловав её, поставил сумку в багажник.
– Как спалось? – спросил он, когда они сели в машину.
– После текилы? Замечательно, без задних ног, – ответила Ирина. – Мы куда?
– Эх, Ириша, есть такое место, которое, окромя меня, лишь лисицы да волки знают. Сейчас увидишь.
Ехать, действительно, пришлось недолго и через десять минут они подъехали к мосту, соединяющему Нью-Джерси с Нью-Йорком. Совсем неподалёку под мост вела невидимая постороннему взгляду узкая асфальтовая дорога, лепившаяся к высокому скалистому берегу, заросшему деревьями и кустарником. С другой стороны дороги был крутой и высокий обрыв к реке с видом на Манхэттэн. Если бы не проглядывающиеся сквозь листву его небоскрёбы, можно было бы подумать, что они едут по горной и дикой дороге.
– Прямо, Военно-Грузинская дорога, – пробормотал Влад. – Ездила когда-нибудь по ней? – спросил он.
– По ней – нет, а вообще-то, похоже на Старый Крым. Там я была, – ответила Ирина.
Они проехали под высоченными пролётами моста, и дорога продолжала спускаться прямо к реке. Проехав ещё меньше мили, они неожиданно для себя въехали в довольно просторный парк, раскинувшийся прямо на берегу под мостом. Они миновали пустую будку кассы. Вьезд в парк в летнее время был платным, но после праздника Дня Труда в начале сентября въезд в него был свободным. Парк, а это была большая и открытая поляна, ограждённая с одной стороны высоким скалистым берегом, выходил прямо к реке красивой набережной с парапетом из серых скалистых глыб. Он был благоустроен: повсюду стояли столики с лавочками и врытые рядом с ними в землю грили, поодаль была детская площадка. Отсюда открывался фантастически красивый вид на Гудзон и Манхэтэн, который в обрамлении пролётов моста смотрелся как красивая открытка.
Они не знали ещё, что парк этот станет их любимым и даже в чём-то сакральным местом. Народу в этот утренний субботний час в парке было пока немного. Влад поставил машину на стоянке, и они пошли по набережной. Влад обнял Ирину за плечи.
– Господи, Владик, надо же, такая красота совсем рядом, а я и не знала.
– Ты знаешь, я тоже не думал даже, что здесь так здорово, – поддержал он.
Влад, задрав голову, смотрел на высоченные чёрные скалы, теснившие парк.
– Посмотри, Ириша, на эти чёрные скалы – какая-то неземная адская красота. Даже не верится, что Нью-Йорк в двух шагах.
Гуляя, они дошли до конца набережной, откуда вдоль реки вела проторенная тропинка. Они прошлись немного по ней и вернулись назад. Ирина достала сигареты.
– Давай посидим, я покурю, – предложила она.
– Отставить, перекур, – строго сказал Влад. – По-моему, кто-то обещал завтрак на траве.
– Я правда забыла совсем об этом, прости. Давай возьмём наш завтрак из машины и сядем вон там. – Ирина показала на стоящий неподалёку на поляне свободный столик со скамейками.
– Ты иди посиди там и покури, а я принесу твою сумку, – сказал Влад, направляясь к машине.
Он открыл багажник и достал сумку, потом взял из «бардачка» в салоне небольшой коричневый бумажный пакет, положил его в сумку и, вернувшись к столу, сел напротив Ирины.
– Сейчас у нас будет классный завтрак, – сказала Ирина, открывая сумку. – Так, сэндвичи вижу, салат вижу, кофе тоже вижу… А это? Что-то новенькое…
Ирина достала из сумки пакет, повертела его в руках и вопросительно взглянула на Влада, который в ответ только пожал плечами. В пакете была стеклянная фляжка с коньяком.
