Далеко позади, в песках Египта, были давно уж захоронены тамошней разъяренной и ошеломленной полицией два трупа немецких инженеров-ракетчиков с аккуратно простреленными позвоночниками. Их безвременная гибель на несколько лет застопорила начатые по указанию Насера работы над серийным производством ракет «Аль-Гумхурия», и некий сионист-миллионер в Нью-Йорке остался доволен: расходы себя окупили. Легко миновав таможенный досмотр, англичанин взял такси и поехал в Мейфэр, к себе на квартиру.
А Роден был занят своими поисками около трех месяцев, и в портфеле у него появились три тощие папки-подшивочки. В середине июня он вернулся в Австрию и поселился в Вене, в пансионе «Клейст» на Брукнер-аллее.
С центрального почтамта он отправил две телеграммки в Италию - в Больцано и в Рим, - срочные вызовы на совещание. Не прошло и суток, как оба его главных помощника были уже в Вене. Рене Монклер приехал из Больцано, взяв напрокат автомобиль, Андре Кассон прилетел из Рима - оба, конечно, под чужими фамилиями. Их собственные были слишком хорошо знакомы СДЕКЕ, агенты которой не жалели денег на подкуп пограничников и служащих в аэропортах.
Андре Кассон явился в пансион «Клейст» первым, семью минутами раньше назначенных одиннадцати часов. Из такси он вышел на углу Брукнераллее, погляделся в витрину цветочного магазина, поправил галстук, с минуту постоял как бы в раздумье - и быстрым шагом прошел к вестибюлю гостиницы, где Роден зарегистрировался под одной из двадцати фамилий, известных только его ближайшим сподвижникам. Телеграммы они получили за подписью Шульце: так именовался Роден в текущие двадцать дней.
- Herr Schulze, bitte!* - обратился он к молодому портье за конторкой. Тот сверился со списком проживающих.
- Номер шестьдесят четыре. Вас ожидают, сударь?
- Да, конечно, - отвечал Кассон и проследовал к лестнице. На втором этаже он свернул в коридор и сообразил, что номер шестьдесят четвертый на полпути направо. И точно, он протянул руку - постучать, и руку его тут же заломили назад. Обернувшись, он увидел массивную, исси-ня выбритую физиономию и встретил холодный взгляд из-под кустистых, сросшихся черных бровей. Шагов, наверно, двенадцать тот за ним прошел, выйдя из ниши, но ничего не было слышно, циновка даже не скрипнула.
- Vouz desirez? * - безучастно осведомился гигант, сжимая его руку стальной хваткой.
*
Кассон оледенел, припомнив, как четыре месяца назад взяли Аргу в холле гостиницы «Эден-Вольф». Потом узнал: был такой поляк из Иностранного легиона в роте Родена, еще в Индокитае. Виктор Ковальский, не то адъютант, не то телохранитель.
- У нас с полковником Роденом деловое свидание, Виктор, - проговорил он. Услышав свое имя и фамилию начальника, Ковальский еще больше насупился. - Я - Андре Кассон. - Но Ковальский и ухом не повел. Не выпуская Кассона, он постучал в дверь левой рукой.
- Oui *, - отозвались изнутри.
*
Ковальский нагнулся к двери из-за плеча Кассона.
- Тут один к вам, - буркнул он, и дверь приотворилась, затем распахнулась.
- Андре, дорогой, извини, пожалуйста. - Он кивнул Ковальскому. - Все в порядке, капрал, я этого человека жду.
Выпущенный из медвежьего объятия Кассон прошел в номер. Роден бросил Ковальскому пару слов, закрыл и запер дверь. Поляк вернулся на свой пост.
Роден пожал гостю руку и указал на два кресла возле газового камина. Погода была не июньская - холодная морось, - а они оба привыкли к североафриканской жаре, и камин пылал вовсю. Кассон снял плащ и расположился в кресле.
- Раньше ты, помнится, так не осторожничал, Марк, - заметил он.
- Я и сейчас не за себя опасаюсь, - отозвался Роден. - Я-то уж как-нибудь, а вот бумаги… - Он показал на письменный стол у окна, где рядом с портфелем лежала толстая кожаная папка. - Затем мне и нужен Виктор. Ежели что, секунд шестьдесят у меня будет, успею сжечь.
- Ого, такие важные?
- Может, да, а может, нет. - В голосе Родена проскользнула нотка самодовольства. - Сейчас подойдет Рене - разберемся. Я ему назначил на одиннадцать пятнадцать, чтобы вы, чего доброго, не появились один за другим, а то Виктор может и всполошиться. Два незнакомца враз - это для него слишком.
И Роден скривил губы в непривычной для него улыбке при мысли о том, что будет, если Виктор со своим кольтом под мышкой вдруг да всполошится. В дверь постучали. Роден сделал несколько шагов и сказал в дверную щель: «Oui?»
Послышался придушенный умоляющий голос Рене Монклера:
- Марк, ради бога…
Роден распахнул дверь. Накрепко обхваченный огромной лапищей, малорослый Монклер казался совсем карликом.
- Са va *, Виктор, - распорядился Роден. Монклер вошел, облегченно расправляя плечи, и скорчил гримасу в ответ на понимающую ухмылку Кассона. Дверь снова была заперта, и Роден опять-таки извинился.
