Дэн Сяопин полностью

Только на следующий день вечером Лю смог встретиться с Мао. И тот наконец раскрыл карты, заявив, что «рабочие группы никуда не годятся, что прежний [Пекинский] горком разложился, что отдел пропаганды ЦК разложился, что отдел культуры разложился, что министерство высшего образования также разложилось, что „Жэньминь жибао“ тоже никуда не годится»²⁰⁴. За восемь дней Мао провел семь совещаний, во время которых требовал «отозвать рабочие группы», так как они «играют роль тормоза и фактически оказывают помощь контрреволюции»²⁰⁵. «Кто подавлял движения учащихся? — возмущался он. — Только северные милитаристы… Мы не должны сдерживать массы… Плохо кончат все те, кто подавляет движение учащихся»²⁰⁶.

После этого по требованию «великого кормчего» Дэн вместе с Лю Шаоци и другими руководителями ЦК отправился в пекинские учебные заведения, чтобы провести обследование. Но там они оказались под огнем критики. Оправдываясь, они выглядели жалко: «Выступали с разъяснениями и увещеваниями, но было очевидно, что они бессильны и находятся в безвыходном положении»²⁰⁷.

Настоящее же унижение Дэн вместе с Лю испытал в самом конце июля на собрании активистов студенческих организаций в здании Всекитайского собрания народных представителей на площади Тяньаньмэнь. В присутствии более десяти тысяч человек Дэн вынужден был выступить с самокритикой, причем действовал неумело. «Некоторые товарищи говорят, что старые революционеры напоролись на новые проблемы; да, это так. У нас, товарищей, работающих в ЦК и горкоме, нет опыта проведения таких небывалых в истории движений. В некоторых отношениях мы не оказывали конкретную поддержку рабочим группам», — сказал он, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Лю тоже выглядел подавленным, «брошенным на произвол судьбы посреди океана». Говорил визгливо, почти истерично, признаваясь, что не знает, как осуществлять «культурную революцию»²⁰⁸. Под бурное ликование зала первый секретарь Пекинского горкома Ли Сюэфэн, исходя из постановления Политбюро, объявил о принятом накануне решении отозвать рабочие группы из всех школ и университетов города²⁰⁹. Дочь Дэна, Маомао, присутствовавшая на собрании, горько плакала.

Двадцать девятого мая в элитной средней школе при Пекинском техническом университете Цинхуа была создана организация, именовавшая себя «Хунвэйбин» («Красные охранники»). Название очень понравилось Мао, и он похвалил ее членов. После этого началась массовая организации хунвэйбиновских групп, перед которыми Мао поставил конкретную задачу: «Разгромить облеченных властью лиц, идущих по капиталистическому пути»²¹⁰.

Пятого августа «великий кормчий» написал собственную дацзыбао из двухсот с лишним иероглифов «Огонь по штабу!». По его распоряжению ее отпечатали и 7 августа распространили среди участников 11-го пленума ЦК, который проходил в те дни в Пекине. И теперь всем стало ясно: «культурная революция» направлена против Лю Шаоци и Дэн Сяопина! Ведь именно они руководили повседневной работой Центрального комитета — главного штаба в стране. Изменив повестку дня, пленум занялся рассмотрением персональных дел главы Китайской Народной Республики Лю Шаоци и Генерального секретаря ЦК Дэн Сяопина²¹¹. «Мы разоблачили китайских Хрущевых, которые скрывались среди нас», — вспоминал Кан Шэн²¹².

После пленума пост Генерального секретаря ликвидировали, а сам Секретариат, по существу, лишили какой бы то ни было власти: его больше не собирали, а его функции передали группе по делам «культурной революции». Дэн и Лю, правда, остались членами Постоянного комитета Политбюро. Дэн при выборах даже получил единогласный вотум доверия — 74 голоса, наравне с Мао и Линь Бяо²¹³, однако его влияние было сведено до минимума. Новым своим преемником Мао назначил Линь Бяо — вместо дискредитировавшего себя Лю Шаоци. Линь стал к тому же и единственным заместителем Председателя²¹⁴. Сразу после пленума, на рабочем совещании ЦК (оно проходило с 13 по 23 августа) Линь Бяо атаковал Лю и Дэна поименно, заявив, в частности, что вопрос о Дэн Сяопине «относится к категории борьбы между нами и нашими врагами»²¹⁵. После этого Дэн потерял сон, а после совещания прекратил работать, передав свои обязанности Кан Шэну²¹⁶. Теперь Дэн все время сидел дома, ни с кем не разговаривал и только знакомился с присылаемыми ему время от времени партийными материалами.