В итоге Цзян пришлось отступить, и Дэн 6 апреля 1974 года отправился в Нью-Йорк. Провожали его пышно, в соответствии со значением мероприятия. На аэродроме собралось всё партийное руководство за исключением Мао. Согнали и более четырех тысяч представителей трудящихся масс. В общем, проводы были по высшему разряду. Члены ареопага знали — Дэн летит в Америку, чтобы выполнить особую миссию: с трибуны Генеральной Ассамблеи ему предстояло донести до всего мира новую внешнеполитическую доктрину «великого кормчего» о глобальном разделении человечества на три мира. К первому из них Мао относил сверхдержавы США и СССР, ко второму — Японию, страны Европы, Австралию и Канаду, а к третьему — все остальные государства. По мысли Мао, третий мир, составной частью которого являлся Китай, должен сплачиваться в борьбе против стран-гегемонов, то есть США и СССР. Эта доктрина, впервые очерченная Мао в беседе с президентом Замбии Каундой в конце февраля 1974 года33, как нельзя точнее отражала его мысль о необходимости для КНР твердо следовать принципам независимости во внешней политики, не склоняясь ни к одной сверхдержаве.
Десятого апреля Дэн с блеском выступил на сессии Генеральной Ассамблеи. Очевидец вспоминает: «Мы с друзьями сидели на балконе, предназначенном для гостей. Зал внизу был полон… Когда Дэн, показавшийся нам с балкона особенно маленьким, появился… его встретили бурной овацией. Все встали, чтобы его приветствовать. Я старался слушать выступление без перевода… хотя его сычуаньский акцент был очень силен… Я помню, что речь его встретили исключительно хорошо. Дэна поздравляли, и было похоже, что он [в тот день] являлся главной фигурой. Конечно, КНР все еще оставалась относительно новым членом ООН, и это тоже подогревало интерес к речи Дэна»34.
Разумеется, Дэн не сам писал речь. Над ней работала специальная группа, но он вместе с Чжоу вносил поправки. Текст долго обсуждался партийным руководством и переписывался. Мао утвердил только шестой вариант35. В нем давалась крайне негативная оценка международной деятельности как США, так и СССР и утверждалось, что обе страны «первого мира» являются «крупнейшими международными эксплуататорами и угнетателями» и даже «источником новой мировой войны». При этом, однако, подчеркивалось: «Та супердержава, которая гордо носит ярлык социализма, особенно агрессивна»36.
Министр иностранных дел СССР Андрей Андреевич Громыко, присутствовавший на Ассамблее, не смог скрыть раздражения и, не желая сам общаться с «предателем дела рабочего класса», коим он, несомненно, считал Дэна, даже попросил своего американского коллегу Генри Киссинджера ответить тому «за них обоих»37.
Встретившись через четыре дня с Киссинджером в отеле «Вальдорф Астория» за обедом, данным госсекретарем в его честь, Дэн попытался смягчить впечатление. Он шутил, старался держаться непринужденно и даже заявил, что китайско-американские отношения «находятся на хорошем уровне». Киссинджер и Дэн проговорили весь вечер, примерно с восьми до одиннадцати. Дэн много курил, пил с Киссинджером маотай (дорогую и очень крепкую китайскую водку), поругивал советских коммунистов, с которыми «никогда не мог договориться», и даже сказал в порыве наигранного «откровения»: «Мы работаем вместе с вами над тем, чтобы держать [русского] медведя на севере» (то есть сдерживаем советский гегемонизм). Но Киссинджер не мог преодолеть неприятного осадка, оставшегося у него после выступления Дэна в ООН. Собеседник показался ему «довольно напористым» и даже «язвительным», но «недостаточно разбирающимся в исторических проблемах» и дипломатии. Кроме того, он обратил внимание на то, что Дэн, только недавно вернувшийся из ссылки, «не чувствовал себя вполне уверенно»: он все время искал поддержки у сопровождавших его лиц, то и дело посматривая на них38. (Киссинджер радикально изменит отношение к Дэну после того, как лучше узнает его, и в конце концов, станет испытывать «огромное уважение к этому отважному маленькому человеку с меланхолическими глазами, который оказался верен своему делу, несмотря на невероятные превратности судьбы»39.)
За девять дней, проведенных в Нью-Йорке, Дэн, конечно, не имел возможности познакомиться с этим великим городом по-настоящему. Заседания следовали за заседаниями, приемы — за приемами. И только из окна лимузина он видел переливающийся огнями Бродвей, фешенебельную 5-ю авеню и чопорную Уолл-стрит. Правда, в воскресенье, 14 апреля, он смог немного пройтись по центру. Произвел ли Город желтого дьявола на него впечатление, мы не знаем: со своими попутчиками он, понятно, это не обсуждал. Известно только, что ему очень понравились детские игрушки в дешевом магазине «Вулворс», в том числе кукла, которая могла плакать, сосать соску и даже писать. Отец переводчицы Мао, Нэнси Тан, сопровождавший Дэна, купил эту куклу для его внучки40.
