Китайское руководство, разумеется, было вне себя. Однако не все его члены считали возможным напасть на Вьетнам, даже в случае, если он вторгнется в Кампучию. Да, действия бывших друзей вызывали горькие чувства. Но начинать полномасштабную войну против некогда братской страны, которая столько лет шла в авангарде борьбы с империализмом? На это не многие могли решиться. Кроме того, китайская армия и ее оснащение оставляли желать лучшего. Модернизация только начиналась, и Народно-освободительная армия Китая в целом значительно уступала вьетнамской армии и по вооружению, и по боевому опыту212. Превосходила она ее только по численности. Вызывала опасение и возможная реакция со стороны СССР: а вдруг Брежнев решит помочь Вьетнаму и обрушит на север Китая огонь реактивных «градов»? Ведь использовал же он их против китайцев во время событий на Даманском. Тогда только за одну ночь, с 14 на 15 марта 1969 года, погибло несколько сот человек.
Наиболее откровенно против войны выступал старый ментор Дэна, маршал Е Цзяньин. Он не считал, что существовала опасность окружения Китая советскими военными базами с помощью Вьетнама, полагая необходимым укреплять в первую очередь северную границу КНР, готовясь к возможным атакам со стороны СССР213. Но Дэн теперь не желал его слушать. Мысль о будущей войне с вьетнамцами настолько укоренилась в его сознании, что, казалось, от того, нападет Китай на Вьетнам или нет, зависит его личная судьба. И это, очевидно, не случайно. Характерно, что некоторые осведомленные лица в Китае считают, что Дэн, бывший тогда, помимо прочего, начальником Генерального штаба армии, настоял на войне и возглавил затем всю операцию только для того, чтобы «укрепить свой личный контроль над вооруженными силами в то время, как шел к [безграничной] власти»214.
С сентября 1978 года, то есть с того момента, как началась подготовка к войне, Дэн, по сути, взял на себя верховное командование армией (министр обороны, Сюй Сянцянь, выступал, по существу, как его заместитель) и больше не считал себя обязанным следовать советам почтенного Е. Именно Дэн руководил планированием операции, и именно он назначил непосредственного исполнителя — своего боевого друга, генерала Сюй Шию, того самого, который в феврале 1977 года написал письмо Хуа Гофэну с требованием его реабилитации. Заместителем Сюя стал другой товарищ Дэна, генерал Ян Дэчжи. К 21 декабря закончилась переброска войск. По разным данным, на границе с Вьетнамом, растянувшейся на 1300 километров, было сконцентрировано от 450 до 600 тысяч китайских солдат и офицеров215. Одновременно в полную боевую готовность были приведены китайские войска на границе с Советским Союзом.
Между тем, чувствуя за спиной поддержку СССР, вооруженные силы Вьетнама 25 декабря 1978 года вторглись в Кампучию и уже 7 января 1979 года захватили столицу страны Пномпень. Режим «красных кхмеров» пал. На смену ему пришли провьетнамские силы, образовавшие новое правительство. Но кровавая и дикая война между двумя социалистическими странами, в ходе которой с обеих сторон погибли десятки тысяч человек, продолжилась: уйдя в джунгли, «красные кхмеры» сражались вплоть до 1989 года216.
Захват Пномпеня означал «потерю лица» Китаем: Социалистическая Республика Вьетнам и Советский Союз оказались сильнее Кампучии и Китайской Народной Республики. Теперь удар по Вьетнаму стал для Дэна «делом чести».
Однако ему надо было обеспечить дипломатическую поддержку своей войне. Еще в сентябре он посетил Бирму, Непал и КНДР, а в ноябре — Таиланд, Малайзию и Сингапур, но понимание нашел только у руководителей Таиланда, всерьез опасавшихся, что за Кампучией настанет их черед испытать вьетнамский удар. Правда, главы остальных стран не выразили решительного протеста, что для Дэна тоже было неплохо. И вот теперь он поставил в известность самих американцев, объяснив Картеру, что ему нужна их «моральная поддержка»217. И то, что Картер по сути дела не слишком его отговаривал (несмотря на свое заявление), было для Дэна очень важно. Ведь президент не выступил против, не обратился в ООН, не передал информацию СССР. То есть, по сути, все-таки выразил согласие. Так это, по крайней мере, выглядело со стороны218, а это и нужно было Дэну[93]. Теперь, если бы он начал войну сразу после визита в США, у Брежнева было бы меньше искушения ввязаться в конфликт: ведь он мог решить, что Дэн действует в союзе с американцами!
