Ровным счетом ничего не происходило в тихом сонном городке, пока над ним не повисло знойное, обжигающее солнце… синего цвета! Казалось бы, чего уж еще ожидать после такого, но именно с этой минуты двоечники выводят хитроумные формулы, собаки играют в шахматы, а по улицам носятся взбесившиеся башмаки и кресла. И только Пегги Сью знает, что все это – дело рук невидимых призраков, ненавидящих род человеческий. «Как же спасти людей от коварных и жестоких Невидимок?» – лихорадочно размышляет она, и вот тут-то призраки и переходят в решительное наступление…
Призрак появился в классе именно в тот момент, когда учительница математики Флора Митчелл задала вопрос, на который могла ответить только Пегги Сью. Девочка сделала над собой усилие, чтобы не задрожать; она уже давно привыкла к вторжению призраков в повседневную жизнь, но сталкиваться с ними лицом к лицу было для нее каждый раз чрез-вы-чай-но неприятно.
Призрак просунул голову сквозь дверь, как будто она была сделана из мягкого материала, проткнуть который не стоило труда. Это было низкорослое белесое существо, словно вылепленное из взбитых сливок.
– Пегги Сью, – строго сказала математичка, – скажи что-нибудь!
Девочка уже собиралась ответить, как вдруг призрак прыгнул к ней на колени… и ладонью зажал ей рот, не дав заговорить. Пегги попыталась оттолкнуть его; увы, это было невозможно! Призраки обладали чудовищной силой, с которой, как оказалось, бесполезно было бороться. Так же, как пыжиться, надеясь поднять слона на вытянутой руке! Пегги Сью понимала, что выглядит глупо, стоя с открытым ртом и не произнося ни слова… при этом лицо девочки приобретало фиолетовый оттенок, потому что ей не хватало воздуха!
– Если захочу, – хихикала молокообразная тварь, – то не отниму руку, пока ты не задохнешься. Никто не поймет, что с тобой случилось, и ты упадешь на парту с почерневшим лицом. Это будет смешно, не так ли?
Пегги Сью снова попыталась сбросить с колен поганую нечисть, но ее руки прошли сквозь тело этой мелкой твари. Люди не могли прикоснуться к призракам, так было установлено изначально. Призраки же обладали неограниченной властью над людьми. Могли лепить из них, как из пластилина, все, что угодно. Впрочем, для призраков весь мир был пластилином. Пегги Сью видела, как некоторые из них ударами кулака сплющивали машины. А потом все считали, что автомобиль попал в аварию.
Девочке стало страшно. Мерзкий шалун накрепко вцепился в нее, и Пегги почувствовала прилив крови к вискам.
– Ты ведь знаешь, что я могу тебя убить? – снова захихикал призрак. – Но я не сделаю этого… потому что сегодня у меня веселое настроение и я чувствую себя не-обы-кно-вен-но хорошо.
Он лгал. По крайней мере, отчасти. Пегги Сью было известно, что призраки не могли убить ее собственными руками. Могущественные и таинственные чары защищали ее. Чары, заставлявшие врагов девочки кипеть от злости.
Физиономия призрака без конца преображалась от каждой его реплики.
Призраки обладали отвратительным свойством – у них не было определенной внешности. Они увеличивались, уменьшались, изменяли лицо, появлялись даже в виде какой-нибудь вещи или животного, если у них возникало такое желание. Тот, что сидел на коленях Пегги Сью, развлекался, поочередно примеривая на себя головы различных президентов Соединенных Штатов, чьи портреты украшали стены класса. И было очень неловко держать на коленях Джорджа Вашингтона или Авраама Линкольна ростом с пятилетнего ребенка.
– Пегги Сью, – вмешалась Флора Митчелл, – прекрати корчить гримасы! Ты побагровела, с тобой все в порядке? Может, отвести тебя в медпункт?
В классе засмеялись. Никто не мог понять, что случилось, потому что только Пегги Сью обладала печальным даром видеть призраков. Для простых смертных ничего особенного не происходило, и этот классный час не отличался от всех остальных… если не считать, что у ненормальной Пегги Сью Фэервей начался припадок!
Наконец тварь убрала руку с лица девочки, позволив ей перевести дыхание. Пегги откашлялась, как пловчиха, слишком долго находившаяся под водой. Другие ученики брезгливо поглядывали на нее. Девочку считали «чудаковатой», «белой вороной», с которой не стоит дружить. Ее поведение озадачивало не только сверстников, но и взрослых.
– Пегги! – повторила миссис Митчелл, теряя терпение. – Когда закончишь свой спектакль, пойдешь к доске и напишешь формулу, которую я тебе задала.
Пегги хотела встать, но существо, сидевшее у нее на коленях, не пожелало сдвинуться, пригвоздив ее к месту. Призраки такими и были: то становились легкими и весили меньше перышка, то изменяли свою плотность и тяжелели, как каменная глыба.
– Я жду! – прикрикнула учительница.
Молочного вида карлик согласился наконец опустить ноги на пол. Тягучая субстанция вынуждала его подскакивать при ходьбе, как будто он носил ботинки на пружинах… хотя ботинок-то у него и не было. Как все ему подобные, тварь обходилась без одежды. И нельзя было определить, девочка это или мальчик. У призраков не было пола. Если они являлись Пегги Сью в более или менее человеческом облике, это делалось скорее ради удобства, а не в силу генетической предрасположенности.
Никто их не видел… только она. И это началось, когда Пегги была совсем маленькой.
– К доске, – прошипела сквозь зубы миссис Митчелл, протягивая Пегги кусочек мела. – Поторопись, ты что, полагаешь, что мы тут ради тебя собрались?
Пегги взяла мел. Ладони у нее стали влажными. Формулу она знала; написать ее не составляло никакого труда, но девочка пыталась угадать, что еще выкинет молочный шалун, торчавший за ее спиной.
