Я проснулся от странного звука — кто-то потихоньку выбивал пальцами на двери барабанную дробь. Мне послышался мотив:
В комнате был полумрак. Метель била в окна белыми хлопьями. Не поймёшь, сколько времени. Рано или поздно.
Дробный стук повторился.
Торопливо одевшись, приоткрыл дверь. Передо мной стояли двое запыхавшихся мальчишек. На горячих щеках ещё дотаивали холодные снежинки.
Из-под распахнутых пиджаков краснели галстуки. Один паренёк был смугл и черноглаз, у другого из-под шапки торчал светлый чубик и светились любопытством голубые глаза. Его вздёрнутый нос даже в феврале был окраплен веснушками.
— Здравствуйте, мы за вами, — сказали ребята.
— А вы не ошиблись?
— Нет, товарищ военный корреспондент, мы красные следопыты, — улыбнулись они. — Мы именно за вами.
И вот, чувствуя, что пахнет каким-то приключением, я уже шагал навстречу метели по Ленинграду, щурясь от метко бьющих в глаза снежинок. Один следопыт впереди, другой позади. Словно опасаются, что я потеряюсь в лабиринте большого города. Они находят дорогу на ощупь, ловко ориентируясь в вихревом, белёсом полумраке.
После нескольких правых и левых поворотов мы очутились у подъезда какой-то школы. Вывеска была залеплена снегом, ни номера, ни названия не разобрать.
Мы пришли до начала занятий, а на вешалке уже было много пальто.
Разделись, поднялись по лестнице, и здесь мои провожатые предложили заглянуть в стеклянные двери первого класса «А».
Следопыты приподнялись на цыпочки, а мне в небольшой просвет повыше матового стекла было видно, как в классе строились в линейку девочки-первоклассницы.
Только девочки, ни одного мальчишки. И у каждой в руках цветы.
«Откуда столько живых цветов в разгар зимы?» — удивился я и тут же посторонился, заслышав шумный топот резвых первоклассников. Здесь были только мальчишки.
Они набежали буйной ватагой и стали ломиться в закрытую дверь. Появилась вожатая, построила мальчишек, побарабанила пальцами в стекло тот же мотив, что разбудил меня утром, и дверь открылась.
Вожатая ввела мальчишек в класс, поставила их против шеренги девочек и подала команду:
— Смирно, к приветствию будьте готовы!
Когда оба строя застыли, девочки хором прокричали:
— Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем!
И каждая девочка, сделав шаг вперёд, подала мальчику, стоявшему напротив, букет цветов.
Для мальчишек, это было таким сюрпризом, что некоторые даже рты приоткрыли. А девочки не торопясь развернули длинный плакат, на котором было написано: «Пламенный привет нашим будущим защитникам в День Советской Армии и Флота 23 февраля».
Когда они укрепили плакат на стене, вошла учительница и начались занятия.
— Здорово? — блеснул тёмными зрачками смуглый следопыт.
— Здорово! — согласился я.
— Постойте, это ещё не всё, — улыбнулся белокурый.
Затем мы очутились в Ленинской комнате. Здесь ребята постарше сидели у коротковолновых радиопередатчиков. Над ними висела карта окрестностей города с военными обозначениями фронтов времён блокады Ленинграда.
— Нами доставлен военный корреспондент, — доложили следопыты высокому пареньку с комсомольским значком.
После этих слов я почувствовал, что доставлен в качестве ловко захваченного «языка». И, оценив удальство и смекалку разведчиков, сумевших отыскать меня среди сотен и даже тысяч людей, приехавших и поселившихся в ленинградских гостиницах, я решил принять участие в какой-то непонятной, но любопытной игре.
— Извините нас, пожалуйста, — обратился ко мне вожатый, он же, по-видимому, начальник штаба или главнокомандующий, — мы проводим операцию «ДС» и пригласили вас как военного корреспондента. Ведь без корреспондентов не обходилась ни одна военная операция.
— Я бывший корреспондент, теперь я гвардий майор в отставке.
Вожатый не смутился:
— Писателей в отставке не бывает. Они пишут, пока рука держит перо.
Что верно, то верно. На правах военного корреспондента я устроился в сторонке и стал наблюдать работу неизвестного мне штаба. По радио всё время принимались какие-то важные сообщения, где-то действовали разведчики, куда-то шли отряды лыжников. Пока я ломал голову, стараясь расшифровать значение загадочных букв «ДС», операция продолжалась.
На большой перемене вся школа собралась в актовом зале.
На сцене сидели ребята в наушниках у коротковолновой рации. И все затаив дыхание слушали их разговор, для меня непонятный.
— Как Володя? Нормально! А Лена ноги натёрла? Ну вот, мы же говорили, что отцовские ботинки ей велики, — нет, заупрямилась.
Наступила пауза, и вдруг новое сообщение:
— Значит, видимости никакой? Идёте по компасу. Что, из-за леса взлетают красные ракеты? Ура!
И все, кто слушал этот разговор, бурно закричали:
