Я начинала улавливать смысл.
Наконец она не выдержала:
– Анна не вернулась домой вчера вечером, моя сестра в панике. Я, конечно, посоветовала ей молиться, но…
Голос сошел на нет.
Я не знала, что сказать. Такого поворота разговора я совсем не ожидала.
– Ваша племянница пропала?
– Да.
– Если вы беспокоитесь, может, лучше позвонить в полицию?
– Сестра звонила дважды. Ей сказали, что, когда пропадает ребенок такого возраста, они ждут от сорока восьми до семидесяти двух часов.
– Сколько лет вашей племяннице?
– Девятнадцать.
– Она учится в Макгилле?
– Да. – Ее голос стал настолько жестким, что впору металл резать.
– Сестра, на самом деле незачем…
Она всхлипнула:
– Я знаю, знаю, простите, что побеспокоила вас, доктор Бреннан. – Слова вылетали вперемежку с резкими вдохами, напоминающими икоту. – Я знаю, вы очень заняты, знаю, но сестра бьется в истерике, и я не представляю, как ей помочь. Она потеряла мужа два года назад, и Анна – единственное, что у нее осталось. Виржиния звонит мне каждые полчаса и просит, чтобы я помогла найти ее дочь. Конечно, это не ваша работа, и я никогда бы не позвонила, если бы знала, что делать. Я молилась, но…
Я с испугом услышала, как она расплакалась. Слезы задушили слова. Я ждала, совершенно запутавшись. Что мне говорить?
Потом всхлипы прекратились, послышалось, как она вытащила из коробочки платок и прочистила нос.
– Я… я… простите. – Ее голос дрожал.
Я никогда не умела успокаивать людей: даже в отношениях с близкими теряюсь при виде сильных переживаний. Я попыталась найти практическое решение:
– Анна когда-нибудь уже пропадала?
«Ищи выход из ситуации».
– Вроде бы нет. Но мы с сестрой не всегда… хорошо ладим. – Она почти успокоилась и снова начала подбирать слова.
– У девочки были проблемы в школе?
– Не думаю.
– С друзьями? Может, с парнем?
– Не знаю.
– Вы не замечали изменений в ее поведении?
– То есть?
– Она стала больше или меньше есть, спать? Перестала общаться с окружающими?
– Я… я… извините. После ее поступления в университет мы не так часто виделись.
– Она посещает занятия?
– Не уверена.
Последнее слово сестра Жюльена почти прошептала. Похоже, она совсем вымоталась.
– Анна хорошо ладит с матерью?
Долгое молчание.
– У них напряженные отношения, как обычно бывает, но Анна любит мать.
Браво!
– Сестра, может, вашей племяннице захотелось какое-то время побыть одной? Я уверена, через пару дней она сама объявится или позвонит.
– Да, думаю, вы правы. Но мне так хочется помочь Виржинии. Она совсем обезумела и не слушает никаких доводов. Я подумала: если скажу, что полиция ищет Анну, она… успокоится.
Снова послышался шелест платка, и я испугалась, что она опять заплачет.
– Давайте я позвоню. Не знаю, смогу ли я помочь, но попытаюсь.
Она поблагодарила меня и повесила трубку. Пару минут я сидела и перебирала возможные варианты. Подумала о Райане, но Макгилл находится в Монреале. Police de la Communauté urbaine de Montréal. Городское сообщество полиции Монреаля. Я глубоко вздохнула и набрала номер. Когда секретарь ответила, сказала:
– Мсье Шарбоно, s’il vous plaît [20] .
– Un instant, s’il vous plaît [21] .
Она быстро вернулась и сказала, что Шарбоно не будет целый вечер.
– Может, вам нужен мсье Клодель?
– Да, пожалуйста.
Нужен – как сибирская язва. Черт!
– Клодель, – объявил другой голос.
– Мсье Клодель, это Темпе Бреннан.
Вслушиваясь в тишину, я представила похожий на клюв нос Клоделя и птичье лицо, обычно выражающее неодобрение. Разговоры с Клоделем нравятся мне не больше, чем прыщи на лице. Но мне ни разу не попадались дела о пропаже подростков, и я не знала, к кому обратиться. Мы с Клоделем и раньше работали вместе, он почти научился переносить мое существование, так что я надеялась получить хотя бы совет.
– Oui.
– Мсье Клодель, у меня довольно странная просьба. Я понимаю, что вы совсем не…
– В чем дело, доктор Бреннан?
Точка. Клоделю удается даже французский сделать холодным и жестким. Только факты, мадам.
– Мне сейчас звонила женщина, она беспокоится за свою племянницу. Девочка учится в Макгилле, вчера вечером она не вернулась домой. Я хотела…
– Пишите заявку о пропавшем без вести.
– Матери сказали, что ничего нельзя сделать еще два-три дня.
– Возраст?
– Девятнадцать.
– Имя?
– Анна Гойетт.
– Живет в общежитии?
– Не знаю. Непохоже. Кажется, с матерью.
– Посещала вчера занятия?
– Не знаю.
– Где видели в последний раз?
– Не знаю.
Молчание. Потом:
– Похоже, вы много чего не знаете. Скорее всего, это не только не наш случай, но даже и не убийство.
Я так и видела, как он постукивает по чему-нибудь и кривится от нетерпения.
– Да. Просто хотелось узнать, с кем связаться, – прошипела я.
Он заставил меня чувствовать себя неподготовленной, что всегда раздражает. И вынуждает забыть о грамматике. Как обычно, Клодель не будит во мне чувство прекрасного, особенно когда делает справедливые замечания.
– Попробуйте списки пропавших без вести.
Гудки в трубке.
Я еще шипела, когда телефон позвонил снова.
– Доктор Бреннан, – прорычала я.
– Я не вовремя?
Мягкий, южный английский прозвучал резкой противоположностью носовому обрывистому французскому Клоделя.
– Доктор Жанно?
