– По-моему, так говорят социологи. Ходят в жуткие дома с привидениями или на кладбища. Зажигают факелы, рассказывают страшные истории, творят заклинания, иногда хулиганят понемножку. Потом, когда полиция находит рисунки и надписи, перевернутые надгробные камни, кострище, иногда мертвую кошку, люди сразу думают, что вся местная молодежь поклоняется Сатане. Пресса подхватывает сенсацию, священники бьют в набат – и появляется новая легенда.
Жанно, как всегда, полностью владела собой, но во время монолога ее ноздри широко раздувались, выдавая напряжение, какого я никогда еще за ней не замечала. Я молчала.
– Мне кажется, опасность сатанизма сильно преувеличена. Еще один текст преследования, как сказали бы ваши коллеги.
Внезапно она вскрикнула так, что я даже подпрыгнула на месте.
– Дэвид! Это ты?
Я не слышала ни звука.
– Да, мэм. – Приглушенный голос.
В дверях появилась высокая фигура, лицо скрывал капюшон куртки и гигантский шарф, завязанный на шее. Сгорбленная фигура показалась мне смутно знакомой.
– Извините меня. На секундочку…
Жанно встала и исчезла за дверью. Я не уловила их разговора, но мужской голос звучал взволнованно, взмывал и опадал, как у хныкающего ребенка. Жанно часто его перебивала. Она говорила отрывисто и твердо в противовес неуверенному тону молодого человека. Я разобрала только одно слово: «нет». Она повторила его несколько раз.
Потом наступила тишина. Через секунду Жанно вернулась, но не села.
– Студенты, – сказала она, смеясь и качая головой.
– Дайте угадаю. Ему нужно еще немного времени, чтобы закончить работу.
– Ничто не меняется. – Она посмотрела на часы. – Ну, Темпе, надеюсь, вы приходили не напрасно. Будьте поаккуратнее с дневниками. Они очень ценные.
Меня выпроваживали.
– Конечно. Верну не позже понедельника.
Я встала, положила материалы Жанно в портфель, взяла куртку и сумочку.
Жанно улыбкой проводила меня из кабинета.
