Оуэнс так долго изучал меня взглядом, что я думала, он забыл. Но тут преподобный улыбнулся:
– Катрин. У нее сегодня встреча.
– Встреча?
– Почему вы заинтересовались Катрин?
– Она примерно того же возраста, что и Хайди. Может, они знали друг друга.
Шестое чувство подсказывало мне не обсуждать нашу беседу, когда мы пили сок в Бофорте.
– Катрин не было здесь прошлым летом. Она уезжала навестить родителей.
– Понятно. Когда она вернется?
– Точно не знаю.
Открылась дверь, и в коридоре появился высокий мужчина. Худой как палка, с белой полосой на правой брови, придававшей ему чудной скособоченный вид. Я вспомнила его. Во время собрания он стоял у выхода и играл с одним из малышей.
Оуэнс показал один палец, Палка кивнул и указал на заднюю часть дома. Он носил массивное кольцо, неуместное на длинном костлявом пальце.
– Извините, но у меня дела, – сказал Оуэнс. – Говорите с кем хотите, но, пожалуйста, уважайте наше стремление к гармонии.
Он проводил нас к двери и протянул руку. Дом, похоже, обожал рукопожатия. Он сказал, что очень рад нашему визиту, пожелал удачи и ушел.
Мы с Райаном провели остаток утра в разговорах с верующими. Они вели себя вежливо, с готовностью отвечали на вопросы, пребывали в полнейшей гармонии. И ничегошеньки не знали. Даже куда отправилась Катрин.
К одиннадцати тридцати мы знали не больше, чем до поездки сюда.
– Пошли поблагодарим преподобного, – сказал Райан, доставая из кармана ключи на большом пластиковом диске.
– Зачем еще? – спросила я.
Мне хотелось поесть, охладиться и двинуться дальше.
– Из вежливости.
Я закатила глаза, но Райан уже был на полпути к террасе. Я наблюдала, как он постучал в дверь, потом обратился к мужчине с белой бровью. Через минуту появился Оуэнс. Райан что-то сказал, потом протянул руку, все трое мужчин, будто марионетки, быстро присели и тут же поднялись. Райан снова заговорил, повернулся и пошел к машине.
