Эльза опоздала на две минуты. Она успела покрутиться перед зеркалом, прежде чем проскочила в комнату. Передача уже началась, но еще долго крутили рекламу офицерских часов, и ведущий говорил приветственные слова, обещая золотые горы и рай на Земле, когда по проволочному желобу покатился шар с номером.
Прошло два месяца, за которые Сурков успел взять и потратить полдюжины кредитов, однако выигрыш в лотерею не случился. Интервью, статьи, имиджевые издержки в виде аренды автомобиля с водителем делали дальнейшую отсрочку по выигрышу невозможной.
Сурков направлялся в дом престарелых, где собирался развлечь постояльцев рассказом, как ему повезло, когда его «мерседес» остановился на заправочной станции. Молодой человек достал пачку сигарет и вытряс из нее последнюю.
— Здесь не курят, — сказала Эльза.
— Я знаю, — ответил Сурков и чиркнул зажигалкой.
Зажигалка изрыгнула струйку искр, которая занялась голубым конусом пламени, быстро сошедшим на нет. Сурков сделал еще несколько неудачных попыток добыть огонь, но пламя не появлялось.
— Проклятье, — выругался Сурков и толкнул тяжелую дверь. — Эй, парень, огоньку не найдется?
Проходивший мимо машины заправщик угрюмо показал на вывеску, где было написано: «Минздрав предупреждает: курение очень, очень опасно!» Сурков уже собирался хлопнуть дверью, но появившийся водитель сделал серию жестов руками.
— Что? — спросил Сурков.
— Эта карточка аннулирована, — водитель показал прямоугольник картона с темной полоской.
— Ну и что?
— Ничего, бензин здесь бесплатно не заливают.
— А ты не мог бы кормить свою скотину экономнее?
— Я-то могу, но вот захочет ли она ехать?
— Поехали, — скомандовал Сурков. — Заправимся в городе.
Плану Суркова не суждено было сбыться. «Мерседес» с омерзительной немецкой пунктуальностью заглох, как только кончился бензин, едва не докатившись до столбика с отметкой семнадцатого километра. Суркову и Эльзе ничего не оставалось делать, как бросить разгневанного водителя и ехать автостопом. Дальнобойщики не желали притормаживать возле молодой женщины в деловом костюме и мужчины с бабочкой и в смокинге, а легковушки ломили плату, которой у Суркова не было.
— Хорошо, что мы не взяли Людмирского, — сказала Эльза. — Он бы изнылся до головной боли.
— Перестань, — возразил Сурков, — Лешка — хороший парень.
— Хороший, — согласилась Эльза, — только сволочь.
— Какая муха между вами пролетела?
Сурков развязал бабочку и, кинув через плечо смокинг, зашагал по обочине. Он не делал попыток остановить машину и поэтому удивился, увидев сдающую задом красную «девятку».
— Игорь Сурков? — спросила девушка через опущенное стекло.
— Никак нет! — крикнул Сурков.
— Не скромничайте, это вы.
— Нет, не я, — упрямился Сурков.
— Ну, хорошо, хорошо. Позвольте вас подвезти.
Сурков демонстративно открыл переднюю дверь, приглашая Эльзу сесть.
— Здравствуйте, — сказала Эльза, уловив мысль Суркова. — Меня зовут Эльза, а вас?
Женщина-водитель собралась было обидеться, что ей подсунули для разговора безобразную Эльзу, но, зацепившись языком за собеседницу, провалилась в женскую болтовню. Сурков краем уха улавливал, как дамы обсуждали житейские проблемы, но потихоньку был сморен налетевшим обеденным сном. Напряжение последних дней дало о себе знать: Суркову снился математический кошмар, в котором он складывал цифры, подбивал индексы и проводил камеральные расчеты, но, как и положено, в кошмаре что-то не складывалось, и Сурков вновь приступал к пересчету. Проснулся он от головной боли, но вызванной не кошмаром, а ударом переднего сидения.
— Куда же ты прешь, скотина? — кричала женщина за рулем. — Здесь сороковник висит в самом начале улицы.
— Сама дура, — приветствовал даму нарушитель.
— Что случилось? — спросил Сурков.
— Да этот… козел, — сделала характерный жест женщина, — подрезал.
Только теперь Сурков заметил острую складку металла на капоте машины.
— Это надолго? — спросил он Эльзу.
— Скорее всего, да.
— Я пройдусь, — Сурков выбрался на проезжую часть и наклонился к окну. — Эльза, дай закурить.
Эльза протянула новую купюру достоинством в пятьдесят рублей, такую новую, что казалось, будто ее только что отпечатали.
— О! Да ты богатенький Буратино, — сказал Сурков.
— Я богатенькая Мальвина, а Буратино — это ты, а с Пьеро тебя знакомить не надо.
Сурков задумчиво сунул полтинник в карман и побрел вдоль улицы, рассуждая, что на Мальвину Эльза не похожа, он — на Буратино, а Людмирский, конечно, нытик, но пока еще стихи не пишет.
Он вошел в ближайший гастроном и, протянув деньги, ткнул пальцем в витрину.
— Дайте мельче, — послышался недовольный голос из-за окошка.
— Хм, — изумился Сурков. — Да мельче не бывает.
— У меня тоже сдачи нет.
— Ну, давайте две пачки.
— Еще десять рублей.
— Ну, давайте что-нибудь другое! — начал терять терпение Сурков.
В окошке появилась полосатая пачка сигарет и розовый прямоугольник бумаги с голубой окантовкой. Почему-то Сурков не узнал его сразу и несколько раз посмотрел на просвет билет «Национальной лотереи».
— Это мне? — возмутился Сурков.
В этот момент кто-то из прохожих похлопал его по плечу.
