— А она что, вам так шибко нужна? — удивилась домработница, хотя вчера Дмитрий, представляя меня ей, так и сказал, что я — телохранитель его мамы.
«Хороша телохранительница, потеряла объект в первый же день», — мысленно ругая себя, я поднялась на второй этаж и постучалась в дверь Лизаветы. Она не ответила, и я распахнула ее — за последний час там не произошло никаких изменений. Достав из кармана смартфон, я набрала номер, который мне дал вчера Андреев. Звонок раздался в непосредственной близости от меня. Оказалось, что мобильник Лизаветы лежал недалеко от входа, на полке под зеркалом. Я не заметила его сразу лишь потому, что он был накрыт тем самым смешным ночным колпаком, в котором бабуля выглядывала ночью в коридор, провожая взглядом свое семейство.
У меня возникла мысль, что старушенция решила поиздеваться надо мной, чтобы работа здесь не казалась мне отдыхом в пансионате. Мне стоило еще вчера догадаться, что реакция Лизаветы на мое появление в доме обманчива. Супругов Андреевых явно удивила ее покладистость. Наставление Дмитрия о том, чтобы я ни на шаг не отпускала его маму и не сводила с нее глаз, показалось мне лишь дежурной фразой, а зря. Похоже, он знал, что его матушка может начать играть со мной в прятки.
«Что ж, раз, два, три, четыре, пять, Лиза, я иду тебя искать», — мысленно проговорив про себя эту считалочку, я направилась вперед по коридору, заглядывая во все комнаты, пока не наткнулась на запертую.
— Елизавета Константиновна! — достаточно громко произнесла я. — Я знаю, что вы здесь. Откройте, пожалуйста! Мне надо обсудить с вами кое-что важное. Для вас важное.
Закончив говорить, я прильнула ухом к двери — ни единого звука. А вот с улицы через открытый угловой балкон стал доноситься какой-то шум. Я бросилась туда и услышала причитания Клавдии:
— Да что же это такое? Да как же это так? Не уберегли… Маменька родная…
Перегнувшись через парапет, я увидела домработницу и повариху. Обе были напуганы до смерти.
— Что случилось? — крикнула я сверху.
Женщины подняли головы. Клавдия вовсю заливалась слезами и была не в состоянии что-либо ответить.
— Там, — Надежда указала мне рукой в глубину парка. — Клава нашла… Умирает…
Недолго думая, я перелезла через парапет балкона, спрыгнула сначала на крышу круговой веранды, а затем на землю и помчалась туда, куда указала повариха. Уже издалека я заметила незнакомца, склонившегося над чьим-то телом. Подбежав ближе, я спросила:
— Что происходит? Кто вы такой?
— Я сторож, а ты кто такая? — строго осведомился мужчина лет пятидесяти.
— Телохранитель. — Я склонилась над пожилым садовником, лежавшим на газоне. — Что это с ним?
— Да, мне сменщик говорил про вас, — несуетливо произнес сторож. — А у Степана, похоже, инфаркт. Он ведь сердечник, все время валидол сосет. Я уже «Скорую» вызвал.
Садовник еле дышал. Судя по опухшим губам, у него был сильный отек гортани. Я повернула его голову набок и заметила красные пятна, проступившие на шее.
«Похоже на аллергическую реакцию», — пронеслось в моей голове, и я стала расстегивать сдавливающий его шею ворот. Расстегнув несколько пуговиц, я обнаружила под левой ключицей раздувшуюся красную шишку, из которой торчало осиное жало.
— Так и есть, анафилактический шок, — сказала я, пытаясь подцепить ногтями жало.
— Чего? — не понял сторож.
— Аллергическая реакция на укус осы. В доме есть аптечка с лекарствами?
— Я уже дал ему валидол. «Скорая» едет.
— Какой валидол? Ему антигистаминный препарат нужен. Живо несите лекарства! — прикрикнула я на сторожа.
— Я принесу, — сказала подошедшая Надя.
— Приподнимите ему ноги! — скомандовала я, сторож медленно, но все же повиновался мне.
Дыхание Степана стало поверхностным, а пульс нитевидным. В моей голове пронеслось: «Еще несколько минут, а то и секунд, и лекарства будут ему без надобности». Мне было известно, что люди по-разному реагируют на укусы перепончатокрылых. Для кого-то — это сущий пустяк, а для кого-то осиный яд — мощнейший аллерген, который приводит к параличу дыхательных путей. Смерть может наступить в течение пятнадцати минут. Когда я разговаривала со Степаном, а это было примерно полчаса назад, он был в добром здравии. Скорее всего, оса ужалила его уже после того, как мы пообщались. Раз реакция развилась так быстро, значит, организм садовника не в состоянии был бороться с ядом, «Скорая», которая ехала из города, могла не успеть его спасти. Из-за спазма гортани Степан практически не мог дышать самостоятельно, о чем свидетельствовали хрипы, вылетающие из его горла. По-хорошему Степану нужно было срочно вводить адреналин, но вряд ли он был в домашней аптечке Андреевых. Надя убежала за ней и пропала. Клавдия рыдала во весь голос, мешая мне соображать. Счет шел на секунды.
— Может, ему искусственное дыхание сделать? — робко предложил сторож, с испугом глядя на садовника, лицо которого неестественно распухло от отека.
— Бесполезно.
